ЛиПа
Шрифт:
Она на миг возникла над провалом
небытия и скрылась в нём опять.
(Аркадий Каныкин. Бересклет)
Построже надо бы писать,
Писать построже!
Чтоб те стихи могли пронять
До смертной дрожи!
Чтоб, закрывая в добрый час
Журнальный номер,
Не вытирая влаги с глаз,
Читатель помер!
(Николаи Карпов. Черничная поляна)
Поставь мне кол по языку, —
Меня и кол не сгложет...
Что говорил, то изреку —
Кукареку, быть может!
(Геннадий Касмынин. Не говорю «Прощай!»)
Лежит Ильич —
рукой прикрыта грудь.
(Вячеслав Качурин. Ощущение времени)
Аспирантка пишет о Блоке,
как о боге или пророке,
ей известны итоги и сроки,
ну, а если б при жизни поэт
аспирантке в мужья достался...
(Кирилл Ковальджи. После полудня)
Я не поэт, я просто житель,
я житель-профессионал.
(Вадим Ковда. Птица-счастье)
Я иду по тротуару,
я ботинками скриплю
и бессмысленно и даром
человечество люблю.
А оно меня толкает
и машинами гудит,
грубым словом обзывает
и милицией грозит.
(Вадим Ковда. Птица-счастье)
Ах, если бы ей встретился поэт!
Он для неё забросил все дела бы:
ведь женщин на Руси почти что нет,
куда ни глянь — девчонки или бабы...
Он всё б ей дал, чего ни попроси,
он для неё б очистил мир от скверны...
Да жаль — поэта встретить на Руси
ещё трудней, чем женщину, наверно.
(Борис Косенков. Этот праздничный миг бытия)
Покоритель космических трасс,
Дань отдавший и нашей планете,
Попросил рассказать, как у нас,
У землян, появляются дети.
Я ему, как сумел, объяснил,
Вспомнив школьной программы страницы...
Он спросил: что такое жена?
Я ему объяснил, что такое.
Он не понял.
(Диомид Костюрин. Мужчины не плачут)
– Она толста! Она худа! Она дурна!
Смешно мне слушать ваши пересуды.
Кто ж судит о достоинстве вина
По красоте и качеству посуды.
(Виктор Кочетков. Крик ночной птицы)
Порой себя раскаяньем нелепым
Я припираю к стенке, и тогда
Я вспоминаю тех, кто кормит хлебом
Меня все эти праздные года.
(Евгений Кулькин. Внезапный дождь)
Шумят, качаясь, сосны в три обхвата,
Устал Макар, и выдохлись телята,
Но он идёт, раз был такой приказ.
(Лев Левинсон. Завтра и вчера)
Пребывать в еде и лени,
Взор на женщин обратив,
Для общественных свершений
Это — пагубный мотив.
Созерцать тепло и лето,
На базаре пить вино —
Это свойственно поэтам,
Дипломатам — не дано.
(Евгений Лучковский. Птица памяти)
Нынче нужно и поэту
Очень думать головой!
(Михаил Львов. Второе письмо в молодость)
Мороз заматерел, как матерщина.
(Василий Макеев. Под казачьим солнышком)
Крепкий парень, ладный,
Руки — во!
Скулы от румянца запотели.
Наглядятся бабы на него
И не спят с мужьями по неделе.
(Иван Малохаткин. Ощущенье света)
Знайте,
Я рождён в рубашке,
В поле,
В праздник трудодня.
(Алексей Мишин. Земля любви моей)
Ты была мне нужней
и бесценней всей жизни,
ну а я тебе наоборот.
Ты торопишься.
Свитер.
Топорщатся джинсы.
Исковерканный нежной улыбкою рот.
(Сергей Мнацаканян. Автопортрет)
Светит красным «Па-рик-ма...»
Дальше буквы не горят.
(Леонтий Овечкин. Круглый свет)
Люблю дроздов. И сам, бывает, тоже
В счастливый день люблю давать дрозда.
(Сергей Островой. Годы...)
Югослав по фамилии Принцип
из-за принципа принца убил.
(Рудольф Панфёров. Золотые лады)
О господи, когда ж затихнет ветер?
Свирепствует который час подряд.
...В знак пониманья волны поднимает
В пять метров высотою океан,
И вот, обнявшись, две стихии плачут,
Как два достойных друга-алкаша.