Лира лир, Бобров Сергей Павлович

Лира лир

на обложку

Бобров Сергей Павлович

Шрифт:

По воздушному троттуару Ниспускается бегучий лимузин, Прогибаясь в жизненную амбру, Расточая свои триста тысяч сил. Радуги возносятся, как дуги, Круги их — как барабаны динамо, Плуги кругов — пронзая, легки; Ввысь опрокинута воздушная яма. И сие благоприобретенное пространство Могила призраков и мечт, Мертвого корсара долгожданство И неуловимый метр. — Кругом кружит любовное веселье (У меня нет времени все описать!), Гиперболы, эллипсы — взвивают кольца, Над которыми летучая рать. Протянуты в дикую бесконечность Безвоздушные, не-сущие пути: Их млечность, Точность, извивчивость, глыбность Приглашают пить нашу песню И идти.

Гробожизнь нестерпимо пляшет, Изваянием уведена; Бросаются в пропасть блеклые тайны, Сумасшедшие отверзают уста. Остановись, жизнь, в диком скоке, Перед тобой — неожиданная волна, — И кто ее залижет раны, Кто скажет, что она есть та: — Неощущаемая.

III

Несет лимузин синяя радуга, И радуют рабов редкие взрывы. Восстаньте на нити повелений, Дайте снам яду, жизни обрывы. Любите сердцем разгромленным, Отбросьте все покрывала — Чтобы над миром ослепленным Новая красавица восстала.

Сумасшедших пляс — хороводом Нас уводит, — шепчет, шипит, горит: — Воздвигайте новое Замбези, Новый Берингов пролив, Новую Атлантиду! В неразрывные взрывы — На бегущих марганце и железе, Новую жизни кариатиду. Радиоактивное творчество! Эманировать жизнь — блеск В блески данцигской водки В напиток Фауста.

Нам осталось лишь встретить ее Бег, ее руки, уста, очей чернь и синь И тонкими лирами отметить Ее жизнь. Будь же смарагдовым осиянием, Будь же золотом непобедимым, Будь знамением белизны, Неуследимыми вратами, Будь светильником на наш пир, Пребывающая в небытии Лира Лир.

L'Art Poetique

Je suis le savant au fauteil sombre

(A. Rimbaud)

Книг жестокие тучи расходятся, подражая Движеньям театральной бури — Растрепанный венец сочтем гораздо лучшее Бросать в Атлантские океаны — Но войдите же шагом укороченным. Подивитесь, вот уже: — Вертясь на рифмах неустанно. Громыхая цепями рифмовок: Не терцеты ли конских сонетов, Кисти конских каштанов, гроздья буквы «а»: Все усилия творов — кипенье потерн И изгиболетающй троп. Заключись, заключись! о звенящий свист! Пронизая метафорную фотосферу. Синесерый элемент (знаков препинания): Ударяйтесь, звенящие «р» и «н», Разлетайтесь, парящие «с» и «т» В несравноулетовой пустоте. О, к тавру октавы прижги Липкий холодок любви и крови: Но ведь танец наш не кончен. Мы завертимся, мы завертимся. Мы завертимся, мы завертимся Летом.

1915.

Памяти И.И. Игнатьева

Ни тот, ни та тебе, Единый…

(Ив. Игнатьев)

И жизнь взлетает темной рыбой, Ведя заоблаконную вязь, Но ты, стремя, выводил узоры И выползал из гробов свет. Ах, ты ли, плясун оледенелый! Краев обидных бродяга! Ты, построитель, волк, — Благо брега невеселый — ходок! Бью заунывно, ною печально, Верь томительной тучеяси! Это молодец в кованых железах Над рекою поломал свой лук.

Книга пятая

И имею потому великую печаль, что имею тело. Когда я буду лишен тела, то я не буду иметь никакой печали.

(Лао Си)

«В мечтаях повольных…»

В мечтаях повольных Быстро слепить, жить. А за этой разсиней волей Треплется ее язык. Мне нужен знак водяный. Хлест, шелёп, шуршоп и ник. Вот они распляшутся хахи Кругами по тугой воде. Барновинные дерева, заростинные. Ручьеватые передождики, клюхот: Над всем моего сердца — всегда: И всегда рассматривай.

«Альгамброй леса засыпают…»

Альгамброй леса засыпают. Паркет пальм блестит. Над известняками солнце опаляет Высокие теней мглы. Как синих сини измышлены, Гор леты, кустарников толпь — И трещины к серым приближены Камням, чей хор и хор. Душа нагая, пробейся Жезлом к синеватой реке струй! О, город, исхищенный злата, О, дворцов голубая праща!

1913

«Оставь переплеты, друзей узоры…»

Памяти Божидара

Оставь переплеты, друзей узоры, Беги, пока застеклянится степь. Где Лены струи, целуи, берегаи, Разлетает прах на лепесточке синий. Занеможет и занеможет рука. По серым занеможет. Скалы выходите, режьте оврагов стволы И лазурьтесь на реках. Голубей и соек тихое множество Пели рождество, березиный пев. Вот и пилы, и залисы, и петрунки: Как заясит, замаюнит синеворочь! Ты плеши, сом, по речке — За ним мои челноки. Оба рядом, зиним взглядом. На плеча — мои руки. Тучевеет запалена Синяя оборона стрелочьих умысл; Я покину эти жизни на простор голубых почисл.

1914

«Нет тоски, какой я не видал…»

Рюрику Ивневу

Нет тоски, какой я не видал. Сердце выходит на белую поляну: Сеть трав, переступь дубов, Бег кленов. Темный лесов кров; ждать не стану. Когда раненый бежит невесело. Сердце, выдь, выдь ему на дорогу; Здесь окончится перекресток; Тихо проходит лес, Пашни не спешат От струй рек.

1914

«Хранительных теней привалы…»

Хранительных теней привалы Воздвигаются внове. Но там меня ждут, не дождутся У лиловой воды Оби, Издали розовых колоколен Среди снегов стрекотанья: Стоит город Березов, Изгнанья почтительный ров. Руки складываются в котомку: Все. Я иду, иду. В тьму врезается тонкий Меч туманящих орд.

1 2 3 4 5 6 7