Лирика
Шрифт:
Во всем я проиграл судьбе строптивой:
Не сделал, не осмелился, не смог...
Жизнь от меня сокрыла под крапивой
Блаженства зыбкого цветок.
Я знаю, не дано свершиться чуду,
Но, бедный,- уподоблюсь богачу:
Я равнодушным до конца пребуду
И расписаться в том хочу.
x x x
Сегодня, в ясной тишине заката,
Когда неспешно подступает мрак,
Хочу постичь, каким я был когда-то,
Каким я стал, и почему, и как.
Но прошлое пронизываю взглядом
И вижу: я всечасно походил
На все и вся, что обреталось рядом,
Собою быть недоставало сил.
Минувшее! забытая страница
С изображеньем чуждого лица!
Осколок истины во мне таится,
Стремленье без начала и конца.
Мне цель была от века незнакома,
Из двух путей годился мне любой;
Я был в миру - частицей окоема
И был ничем наедине с собой.
Я, чуждый очертаниям доныне,
Разнообразен там же, где безлик.
Я по себе влачусь, как по пустыне,
Свой собственный изменчивый двойник.
Быть может, я (все быть на свете может)
Из обликов нездешних соткан весь,
И суть мою душа пространства множит,
И есмь лишь потому, что явлен здесь?
А может (не положено предела
Стремленью мысли!) - о, быть может, я
Продленный миг, который жаждал тела,
Дабы вкусить земного бытия?
x x x
Песня с горных отрогов взлетела,
Мне ее донесла тишина:
Чем бы только душа ни владела,
Несчастливою будет она.
Этот мир для нее не приют,
Не очаг, не домашний кров.
Все на свете душе дают,
Ей не нужно земных даров.
Так ли пелось? Не знаю. Без слов
Эта песня. Стою одиноко
У окна. И мелодии зов
Как сиянье звезды далекой.
x x x
Я год не бился над строкой.
Давящее раздумье
Оберегает мой покой
От вещего безумья.
Тоскую о себе самом.
Паря под небесами,
Я жил в пространстве неземном,
Стихи слагались сами.
Теперь стихи - плоды ума,
И в мыслях - постоянство.
Кого же угнетает тьма
Из вечного пространства?
x x x
Сменившая ночь в ее блеске и лоске
Промозглая рань
Как траур вдовы, после длительной носки
Поблекшая ткань.
И в небе рассветном, где завесь сырая
Все так же темна,
Несбыточность рая - от края до края
Глухая стена.
Бессмысленный день уготован мне снова
И холод в душе
Из-за несвершенности дела, какого
Не сделать уже.
x x x
Смерть - поворот дороги,
Кто завернул - незрим.
Снова твой шаг далекий
Слился в одно с моим.
Стерты земные грани.
Смертью не обмануть.
Призрачно расставанье.
Подлинен только путь.
x x x
Кто в дверь стучит мою,
В столь горькую годину
Постиг ли, как таю
Своей души кончину?
Он тайну ли постиг
Моей судьбы несчастной?
Как ночью каждый миг
Томлюсь тоской напрасной?
Что на устах - печать?
Что прозябаю сиро?
Зачем же в дверь стучать
До окончанья мира?
x x x
Старая песня в соседней таверне:
Скольким похожим внимал на веку.
Слушаю, в сумрак уставясь вечерний,
И без причины впадаю в тоску.
Пусть я не знал этой песенки старой,
Это не важно, не важно ничуть.
До крови ранено сердце гитарой,
Кончились слезы - а то бы всплакнуть.
Вызвана кем и явилась откуда
Эта печаль, не моя и ничья?
Всем на земле одинаково худо,
Прошлое - вечная боль бытия.
Жизнь завершается, скоро - в потемки.
Грустная песня, печальная весть.
Есть лишь мотив, незнакомый, негромкий.
Есть только то, что пока еще есть.
x x x
Один на один
С той болью, которой мечен,
Ее до седин
Стремлюсь оправдать, да нечем.
Все так же она
Бессменна и беспричинна.
Как небо, видна,
Как воздух, неразличима.
x x x
Нелегко, когда мысли нахлынут.
Еле брезжит, и тьма за стеной
И в беззвучную тьму запрокинут
Одиночества лик ледяной.
На рассвете, бессонном и грустном,
Безнадежней становится путь
И реальность бесформенным грузом
Тяготит, не давая вздохнуть.
Это все - и не будет иного.
И порукой оглохшая ночь,
Что мертвы эти дали для зова
И что жить этой жизнью невмочь.
(Это все - и не будет иного.
Но и звезды, и холод, и мрак,
И молчание мира немого
Все на свете не то и не так!)
x x x
Чертою белой являясь взору,
Штрихом на лоне холма зеленом,
Тропа восходит по косогору
И пропадает за дальним склоном.
Тропою этой на гребень ската
Влекутся люди, как муравьи.
Они бездумно спешат куда-то,
Теряя в спешке черты свои.
Людскому роду причастный тоже,
Я все же вижу со стороны,