Чтение онлайн

Твой взгляд был рассеян и дымчат,

Как солнце минувшей весною.

Был полдень струист и прозрачен.

Жизнь двигалась дальше и мимо.

Наш луч превращался в отрезок,

И бурный роман - в пантомиму.

Ты молча и нервно курила.

Лохматился пепел мгновений.

И август, кивнув на последок,

Садился в трамвай до "Осенней".

Сдох холодильник,

сотовый мой оглох,

в ручке высохла паста,

компьютер

забыл все пароли и явки,

машину угнали...

телевизор сгорел,

я где-то посеял часы...

Что-то ж еще...

Ах да!

как выясняется,

ты тоже сегодня ушла...

Оказалось,

что счастье -

это немного не то,

что мы представляли.

Оказалось,

что горе -

это немного не то,

чего мы боялись.

Самое время

начать эту жизнь сначала,

а лучше - с конца.

Иль вообще купить себе новую.

Или...

К черту!

Стою под дождем

на соборной площади

и кормлю голубей булкой.

Вчера мне приснилось, что я без тебя не могу.

Сегодня я понял, что ты мне совсем не нужна.

Ведь ты - это то, чего не пожелаешь врагу.

Ведь счастье какое, что ты, вот такая, - одна!

В духАх твоих едких с утра задохнулся январь.

Удавом сползают колготки по вешалке вниз.

В душе разливается серая душная хмарь.

Убить бы тебя за вчерашний дурацкий каприз.

С дивана мне скалится твой надувной крокодил.

Вы чем-то похожи. Вы оба достали меня.

"Что лыбишься, Крок?.. Я ее никогда не любил!

Я просто каштаны таскал для нее из огня."

За окнами - дрянь из пурги, тишины и тоски.

Сбежав на работу, ты сделала правильный ход.

А мне вот остались посуда, бардак и носки,

И нафиг не нужный пришедший вчера Новый год.

Тебя унесла в расстояния График-река,

Тебя суета утащила от сонных гардин.

А мы с крокодилом танцуем, как два дурака -

Качаемся в танго, жуя на ходу апельсин.

И все б ничего, да не ладится что-то в душе.

Наверное все же я что-то вчера не учел.

Ты дура, конечно, но если отбросить клише, -

Ты классная дура; с тобой я б в разведку — пошел...

Я выпью еще. Я часок подремлю у окна.

Потом дозвонюсь через вечность, хандру и пургу...

"Вчера мне приснилось, что ты мне совсем не нужна...

Сегодня я понял, что я без тебя не могу."

Ты - корабль, стоящий в гавани

моего одиночества,

ты - луна, на которую можно повыть,

ты — цепи,

окно,

пророчество,

которому, верь не верь,

однажды придется сбыться,

и тогда

в лабиринте,

быть может, последних потерь,

в дальнем его тупике,

белым пятном

отразится в зрачке

дверь,

за которой, во тьме,

в клетке из прожитых лет

сидит и поет моя белокрылая птица...

И будет хотя бы надежда,

что это не снится...

Когда мое сердце рождалось из пепла сгоревших галактик

И рыкали львы, проходя по просторам вселенских миров,

И старый орел прилетал, чтобы печень клевать Прометея, -

Я помню: на небе плескалась заря, жарко кровью алея;

Я помню: так призрачно тлел аромат первобытных цветов...

И был я один. На меня проливалась тоска Водолея.

Корил я богов, их молил я ненужную жизнь оборвать.

Но глух был Зевес или слеп и вотще пропадали моления,

Вотще я стремил к небесам укоризны, мольбы, песнопения -

Не слушали боги меня, на уста налагали печать...

И помню: был вечер; вне жизни и смерти летели мгновенья,

Сполохи метались по небу, и молния тучи рвала.

Хоралом звучала гроза и вихрились ветра, завывая;

Взбешенное море ревело, на берег валы посылая;

Ложилась на землю ночИ бесноватая мгла.

И помню: восстала из пены морской Афродита нагая.

Вдруг замерло все. И прекрасная дева взошла на песок.

И с неба посыпались звезды, на сердце моем догорая,

И, женщине первой несмелые гимны впервые слагая,

Я пал на колени, губами касаясь божественных ног...

Я помню: сверкали сполохи, за краем земли угасая;

Я в синие очи смотрел, назнакомым волненьем дыша.

Так тихо плескалась на небе заря, жарко кровью алея,

Так тихо качались цветы, ароматами новыми тлея;

И нежною болью в груди у меня нарождалась душа.