Чтение онлайн

— Ты будешь расписывать, что ты мог бы сделать, или послушаешь, что сделал я?

К тому времени служки уже доставили колесницы, и все, кроме Фердулфа, забрались в них. Маленький полубог полетел рядом с той, какой правил Дагреф.

— О, продолжай, — произнес Фердулф в точности как отец: надменно и полураздраженно.

— Благодарю тебя, милостивый полубожок.

Живя с Джерином, Вэн обучился пускать в ход сарказм и под настроение мог осадить кого угодно, даже того же Лиса. Но гораздо чаще он предпочитал усмирять противников иным способом, много более грозным. Пока Фердулф шипел и пускал пар, чужеземец продолжил:

— Этот бог из страны Вешапэр напоминал мне ревнивого мужа. Он вечно тайком за всеми подсматривал, следя, чтобы его народ поклонялся только ему и…

— Подожди, — сказал Дагреф. — Если этот странный бог утверждал, что все остальные божества не настоящие, то как же его народ мог им поклоняться? Получается, что эти люди поклонялись бы тому, чего не существует. Где же логика?

— Не думаю, что этот бог когда-либо слышал о логике. А я уже начинаю жалеть, что слышу тебя. Вы с Фердулфом меня так сбиваете, что мы успеем вернуться в наш лагерь, а я все еще не закончу. Ну, значит, так. Я как раз путешествовал по этой самой Вешапэр… холмы, скалы, долины, жара летом и жуткая холодина зимой… торговал помаленьку, немного дрался на стороне, чтобы заработать на пропитание и всякую всячину, когда один из вождей Вешапэр поссорился со своим богом.

— Как же это он умудрился? — спросил Джерин.

— Гореть мне в пяти преисподнях, если я знаю, — отвечал Вэн. — С таким богом для ссоры достаточно любой мелочи… ведь, например, стоит жене ступить за порог, как ревнивый муж сразу думает, что она собирается с кем-нибудь поразвлечься.

Он шумно вздохнул. Может быть, вспомнив о Фанд. Хотя великан и не был ревнивым мужем в той мере, в какой хотел представить бога дальней страны, однако сам он давал ей множество поводов для беспокойства. Собравшись с мыслями, чужеземец продолжил:

— Как я уже сказал, не знаю, что сделал Залмуна, тот вождь вешапэрцев, чтобы рассердить своего бога, но что-то он явно сделал, ибо бог велел ему перерезать горло своему сыну. Чтобы все, значит, уладить и доказать, что Залмуна действительно почитает своего глупого покровителя, а не кого-то еще.

— Надеюсь, этот негодник Залмуна послал его подальше? — спросил Адиатанус. — Я бы поступил именно так.

— Но ты и твой народ не поклонялись этому богу одни боги ведают сколько там поколений, — возразил Вэн. — Залмуна был в растерянности, причем это состояние усугублялось тем, что его сын соглашался принести себя в жертву на манер барашка или овцы. И не просто соглашался, а прямо-таки горел желанием, словно жених, берущий в жены самую прекрасную девушку во всей округе. Раз уж бог того хочет, то и ему это в радость, — примерно так, я думаю, он рассуждал.

— Как же можно быть таким неблагоразумным? — удивился Дагреф.

— Нет, это ты проявляешь неблагоразумие, парень, — сказал Вэн. — Чего ты еще до сих пор не понял, так это сколько вокруг глупцов… в том или ином смысле. Или сколько этих глупцов во всех смыслах.

— Интересно, почему это так? — вопросил Дагреф.

Вопрос, похоже, был обращен не конкретно к Вэну, а к мирозданию вообще.

Но мироздание безмолвствовало, а Вэн продолжал:

— Как я уже сказал, парень готов был к закланию. Большинство вешапэрцев его одобряли. Еще бы. Они привыкли выполнять все веления бога. Ведь это был их бог. Как его можно ослушаться? Даже Залмуна думал, что ему, наверное, придется убить своего сына. Он не хотел, поймите, но не видел другого выхода. Ни для сына, ни для себя.

Мы с ним разговорились в тот вечер, когда ему надлежало отправиться в заросшую лесом долину, где находился храм того бога, чтобы убить там мальчишку. Он напился. Так поступили бы и вы на его месте. Он знал, что я не очень высокого мнения о его боге, поэтому пришел ко мне, а не к кому-нибудь из племени вешапэр.

Что ж, поскольку ревнивый бог этого племени так неаккуратно повел себя, мы, как я уже сказал, поговорили с Залмуной. Когда ему пришло время вести сына в долину, я отправился с ним. А паренек не хотел, чтобы я шел с ними. Он суетился и кипел от злости, как… как не знаю кто. Но иногда приходится не обращать внимания на выходки ребятни.

Дагреф сделал вид, что не понял намека. Зато Фердулф все понял и показал чужеземцу язык. Вэн расплылся в улыбке.

— Надо сказать, что святилище у этого бога тоже было плачевное — лишь несколько наваленных друг на друга камней да шаткая каменная плита для заклания. Мы пришли туда, и из груды камней послышалось: «Начинайте!» Голос был похож на голос моего деда за два дня до смерти. Залмуна положил сына на каменный стол и вытащил нож. Однако прежде, чем он пустил его в ход, я стукнул его сына по голове маленьким кожаным мешочком, наполненным песком и галькой. Парнишка угас, словно факел, опущенный в ведро с водой. Кроме того, я привел с собой свинью. Я положил ее на стол вместо сына Залмуны, и тот перерезал ей глотку.

— А что случилось потом? — спросил Джерин. — Бог разве не покарал тебя прямо на месте? — Он пристально посмотрел на чужеземца. — Вроде бы нет. По крайней мере, по виду не скажешь.

— Хо! — воскликнул Вэн, — Потом случилось вот что. Бог возгласил: «Ну, ты видишь? В следующий раз будь со мной обходительней». Он почувствовал, что сын Залмуны лишился сознания, понимаете, а также там все было залито кровью. Вышло так, как мы и надеялись: он решил, что Залмуна на самом деле убил мальчишку. Я перекинул сына Залмуны через плечо и отнес его обратно в деревню, откуда мы пришли.

— А что было, когда он очнулся? — спросил Джерин.

— Гореть мне в пяти чистилищах, если я знаю, — ответил Вэн. — Я хорошенько его треснул. Когда мы вернулись в деревню, он по-прежнему был беспомощен, как куль с мукой. Залмуна словно безумный принялся втолковывать соплеменникам, какой идиот у них бог, и как он его надул, и что им всем надо бы перестать поклоняться ему… и так далее и тому подобное. Я же решил, что мне самое время отправиться куда-нибудь в другое место, и ушел.

— И почему это, интересно? — спросил Адиатанус. — Ты что, хочешь сказать, что тебе не хотелось вмешиваться в разборки между тем богом и его подопечными?

— Раз уж ты об этом заговорил, то да, — ответил Вэн. — Лис скажет тебе, что я иногда делал глупости в свое время, но он также тебе скажет, что я никогда не делал ничего чересчур уж безумного за всю свою жизнь.

— Да неужто? — вскинул бровь Джерин. — Должен тебе признаться, для меня это новость.