Чтение онлайн

— Десять, — ответил Второй, качнув головой, — и всё ровно так, как вы говорили, доктор Сейович, от начала и до самого конца. Она была так красива в начале, но…

— Даже самый красивый цветок рано или поздно сгниёт в сырой земле, — закончил за него доктор. — Вы правильно рассуждаете. Любовь, как самый сладкий десерт, долгожданна, вкусна, но, увы, имеет свойство заканчиваться.

— Значит, и не было никакой любви, — с насмешкой вступил другой мужчина, — иначе как вы объясните, что этот, — он указал на своего соседа, что сидел против Лёши, — до сих пор витает в облаках со своей ненаглядной?

— Не стоит тешить себя ложной надеждой, Третий, — ответил ему доктор, — у всех десертов разный срок годности.

— А что ты сделал ради спасения своих чувств? — тихо спросил Лёша, обратившись ко Второму.

Все мужчины кроме доктора еле заметно вздрогнули.

— Подожди, одноногий, — остановил его Третий, — что ты имеешь в виду?

Юноша, удивлённый таким необычным обращением, резко наклонил голову вниз и дрожащими руками задрал подол платья; правой ноги действительно не было, вместо неё красовалась культя — мерзкая на вид, однако аккуратно заштопанная по всем правилам ампутации.

— Я спрашиваю, что он сделал для того, чтобы влюблённость не скатилась в безразличие, а переросла в любовь? — недовольно спросил он, опустив подол.

— Ещё один, — рассмеялся сосед Третьего, — доктор уже который год твердит, что любовь живёт своей жизнью.

— Как это? — удивился Лёша.

— Совсем просто, молодой человек, — ласково прохрипел Сейович, — и если бы вы чаще посещали наши сеансы, то овладели бы этим знанием куда быстрее и не задавали бы сейчас эти глупые вопросы… впрочем, вам тут совсем не место.

— Увы, одного джентльмена с двумя головами мне удалось переспорить всего пару минут назад, поэтому прийти раньше бы никак не получилось.

— Ах, — улыбнулся доктор, — вы один из тех мечтателей, что приходят за ответом к Лектору? Я, как его непосредственная тень, уверяю вас, что не остаться навеки в этом зале намного труднее, нежели в первом. Напугать человека легко, мы с рождения дрожащие трусы, а ты попробуй его рассмешить, чтобы он от души рассмеялся или растрогай до такой степени, чтобы слёзы бежали по щекам не от страха, а от радости или умиления. Страх вечен, но примитивен.

— Правильно, доктор, — кивал Второй, — я полностью согласен. Вы, молодой человек, — обратился к Лёше, — так и знайте, что страсть должна быть сильна настолько, чтобы продержать любовь как можно дольше, а как страсть уйдёт, так и любовь испарится.

— Бросьте эти пошлости, — поморщился Третий, — любовь древнее вашего разврата, она всё равно победит, несмотря ни на что.

— Я считаю, что любовь, как и любой бывалый воин, хороший стратег и тактик, но ей также требуется надёжная поддержка с вашей стороны, — заявил Лёша, — сама по себе она не продержится и упадёт в воды безразличия.

— Ересь, — отмахнулся Первый. — Я, вот, ничего не делаю, как жил, так и буду жить, и всё прекрасно. Двадцать лет душа в душу! Нет, ну бывает, что спорим, ругаемся, даже о разводе говорим, но всё равно никуда друг от друга не уходим.

— Расскажи о той самой ещё раз, — попросил его Второй.

— Да что там рассказывать, ну появилась одна молодая особа, ну закрутилось у нас всё, а что толку-то? Я домой вернулся, а там уже и суп на плите и колбаска… А молодая что? Только целоваться с ней.

— Так вы любовь себе искали или кухарку? — улыбнулся Лёша. — Вот к чему ваше безделье привело: влюблённость растаяла и превратилась в липкую привязанность. Вы даже уйти толком не можете, чтоб ни себя, ни её не мучить.

Первый удивлённо раскрыл глаза и умолк.

— А вы слетели ещё раньше, — Лёша взглянул на Второго, — но у вас пока есть шанс всё исправить.

— К друзьям пусть обратится, хоть к своим, хоть к её, они советом помогут, — поддержал Третий.

— Нет, — отрезал юноша, — вот и ошибка. Делиться проблемой с друзьями нужно тогда, когда ты уже примерно наметил план её решения, иначе они посеют ещё больше сомнений. Это как с монеткой: подкидываешь, а в глубине души уже точно знаешь, какой из двух вариантов тебе более близок.

— Ну вот и посмотрим, как ты запоёшь, когда твоя пассия тебе приестся, — ехидно бросил Второй.

— А разве может она приесться? — наступал Лёша. — Когда приходит любовь, тебе становится всё равно: что делать, как делать и зачем делать, — лишь бы делать это с ней. Ваша страсть… тебе не нравятся поцелуи и объятия, тебе нравится целовать и обнимать её, ну или его, как там сейчас принято. Без объекта любви это перестаёт работать, понимаешь? Ты постоянно ищешь её знакомые черты в других людях, что тебе симпатичны; и по прошествии долгого времени тебя держит не её кулинарное искусство или что там так нравилось Первому, а неведомая сила, имя которой — любовь.

Второй молча выпучил глаза.

— Эка ты их заткнул, — рассмеялся Третий, — всё по полочкам разложил.

— Вы так хотели набраться опыта, — сказал ему доктор, — как думаете, прав ли этот человек?

— Конечно, конечно, — кивал тот, улыбаясь Лёше.

Но это согласие совсем не устраивало юношу, ведь к Лектору вёл не консенсус, а спор.

— Что за опыт такой? — поинтересовался он у Третьего.

— Отношений, — махнул тот рукой, откинувшись на спинку стула. — У меня-то их не было ещё, а рассуждать о любви очень нравится, она, своего рода, алгоритм.

— Какой же это алгоритм? — удивился Лёша.

— Самый обыкновенный, делай то, не делай этого, и будет тебе любовь! Вот только разобраться бы, что делать. Я думаю, что важно вовремя её доказывать, чтобы, так сказать, держать уровень.

Доктор Сейович надменно посмотрел на Лёшу, ожидая его ответа.

— Совсем нет, — спокойно ответил юноша. — Любовь не требует доказательств, её строят на вере; это опасная игра с неописуемым по своему масштабу выигрышем.

— Значит, — расстроился Третий, — её совсем не нужно изучать? Чёрт возьми, я так и знал! Всё-таки вы были правы доктор… всё это нельзя толком познать, остаётся только надеяться на чудесную удачу.