Чтение онлайн

Ага, точно, с этим у него все в порядке.

Не в этом случае. Он должен будет лететь очень низко, под радарами, и ни в коем случае не должен искать боя. Хотя — всегда есть шанс его найти. Если какой-нибудь немецкий самолет обнаружит его в одиночном полете над Польшей, его лучшим шансом, похоже, будет просто взять курс прямо на солнце — и падать.

Эта мысль заставила его улыбнуться.

Он фыркнул, и слегка согнул больное колено, занывшее от холода. Да, если ты вовремя ее заметил.

Однажды он уже узнал, что значит «быстро». Его тело вообще часто опережало сознание, начиная двигаться прежде, чем мозг понимал: он что-то увидел. Сейчас он не видел ничего, да он и не ждал; но все равно продолжал всматриваться — на чистом рефлексе.

Ну, это определенно мимо. Лететь прямо и держать высоту — было как раз то, что он собирался делать. И очень медленно.

Тоже не пойдет; не будет у него никакого формирования — и эта мысль его будто холодным душем окатила. Он будет совсем один, никто к нему на помощь не придет, если он попадет в передрягу.

Да, это так.

Ведь что нужно больше всего, когда летишь в разведку?

Хитрость, скорость, и Чертово Везение — кому что больше нравится.

Он сделал глубокий вдох — и нырнул, выкрикнув последнюю из Десяти Заповедей, так, что та эхом откликнулась в его плексигласовой оболочке.

В полку у него было прозвище Зевака, или Резиновая Шея — но обычно Джерри заканчивал летный день с чувством, будто его загипсовали от лопаток до макушки.

Вот и сейчас он наклонил голову, и яростно массировал основание черепа, чтобы облегчить пульсирующую боль.

Тренировался он с самого рассвета, и уже подходило время обеда.

Для них пилоты, как комплект шарикоподшипников, просто для использования, подумал он. Можно сразу добавлять в список стандартного оборудования.

Он встряхнул головой, словно промокший пес, ссутулился, покряхтел, и продолжил осматривать вокруг себя небо, сектор за сектором — что каждый пилот делал со рвением почти религиозным — все триста шестьдесят градусов, каждое мгновение, пока ты в воздухе. Те, кто был еще жив, по крайней мере.

На прощание Долли дала ему с собой белый шелковый шарф.

Он не знал, как ей это удалось, за такие деньжищи — а она не позволила ему спросить, просто обернула ему вокруг шеи, поверх летной куртки. Кто-то ей сказал, что пилоты «Спитфайров» все их носят, чтобы не натирать постоянно шею воротничком, и она захотела, чтобы у него был такой же.

Признаться, это было чудесно. Заставляло думать о ее прикосновениях, когда он его надевал.

Он поспешно отогнал эти мысли в сторону; последнее, что он сейчас мог себе позволить, это начать думать о жене, если надеется когда-нибудь к ней вернуться. А он надеялся.

«Ну, и где же этот урод? Или уже свалил?»

Нет, он был тут как тут; темным пятном выскочил из-за кучевого облака, как раз над его левым плечом, и нырнул ему под хвост.

Джерри вывернул жесткой высокой спиралью, и ушел вверх, все в те же облака — другой шел за ним, как вонь за дерьмом.

Они еще несколько минут поиграли в догонялки, ныряя, и снова выныривая из дрейфующих облаков — он имел преимущество в высоте, и вполне мог бы разыграть трюк «вышел-прямо-из-за-солнца» — вот только солнца не было видно, а в Нортумберленде стояла хмурая осень, без единого солнечного дня…

Ушел. Он услышал жужжание другого самолета, слабо, на мгновение — или подумал, что слышит. Трудно было сказать, под унылый рев собственного двигателя.

Нет; все-таки ушел; его уже не было там, где Джерри ожидал его увидеть.

— Ого, даже так?

Он продолжал осматриваться, по десять градусов неба каждую секунду; это был единственный способ убедиться в том, что ты ничего не упустил — какой-то темный проблеск, и сердце у него дернулось, вместе с рукой.

Вверх и в сторону.

Оно исчезло, это черное пятнышко, и он продолжал набирать высоту, но теперь очень медленно, все время осматриваясь.

Ничего другого не оставалось, придется спускаться ниже, а он так хотел сохранить высоту…

Облака здесь были негустые, плыли, как волны тумана, но с каждой минутой становились все гуще.

Он увидел, как сплошное, плотное облако медленно надвигается с запада, но оно было все еще достаточно далеко.

Стало холодно, даже слишком; лицо совсем замерзло. Придется отдирать с него ледяные сосульки, если он поднимется еще выше…

Вот он.

Другой самолет был гораздо ближе и выше, чем он ожидал.

Пилот заметил его в ту же секунду, и с ревом спикировал на него, сверху вниз, и слишком близко, чтобы увернуться.

Он и не пытался.

— Так, подождем, чертов вояка, — пробормотал он; рука плотно легла на рукоять. Одна секунда, две, почти на него, лоб в лоб — и он вдавил рычаг чуть не себе в яйца, перевел его до упора влево, снова аккуратно повернул — и пошел длинной, петляющей серией, бочками, которые сразу вывели его из зоны досягаемости.