Листопад
Шрифт:
– Чёрт, – он резко остановился, услышав гудок автомобиля за спиной. Сам того не заметив, Павел дошёл до универа. Он нервно дёрнул кончиком носа и поднял взгляд. На крыльце стояла Алина. Разговора было не избежать, – чёрт, – повторил он.
Раздался пронзительный звонок на четвёртую пару, последнюю на сегодня у его группы. Паша смотрел, как Алина точёная фигурка скрывается за тяжёлыми деревянными дверями корпуса.
– Павло, ты как, идёшь? – хриплым прокуренным голосом обратился к нему одногруппник, неспешно давя каблуком окурок.
– Нет, не сегодня.
Паша развернулся и нырнул в боковой проход между воротами вуза и каким-то нелепым домом. В ушах настойчиво продолжала крутиться песня:
Больше не нужно врать…
Он сорвал наушники и засунул их во внутренний карман. На сегодня песен было достаточно.
***
– Я не знаю, что мне делать, – Алина судорожно дышала, стараясь сдержать слёзы. Она позвонила подруге, как только закончились пары. И вот теперь Алиса сидела рядом, внимательно заглядывая в Алины глаза.
– Ты ему сказала?
– Хотела, но он не пришёл на пары, не по телефону же такое говорить? – Алина шумно высморкалась в платок, заляпанный тушью. Увидь её сейчас кто-нибудь из группы – не поверил бы своим глазам. Некоторые и вовсе не признавали за Алей право на чувства, да и она не старалась никого переубедить… Но сейчас ей было совсем не до мыслей о том, что подумают другие.
– Главное не нервничай сейчас и не надумывай. Всё образуется, – повторила её подруга, прижимая Алинино лицо со следами слёз к груди, – Не переживай.
***
– Носи его, не снимая, и я найду тебя.
Он наклонился и в еле заметном поцелуе прижался к её губам. Она неловко дёрнулась и покраснела. Общага медленно просыпалась. Кто-то, спотыкаясь о бутылки, искал туалет, шаря руками по обшарпанным зелёным стенам. Кто-то ушёл к себе в комнату, даже не думая разбудить приятеля. А он взял её за руку и вывел на улицу.
В предрассветном сумраке тускло горели маленькие звёзды. Она зябко поёжилась, и он накинул ей на плечи старую отцовскую кожанку. Девушка посмотрела на него своими большими лучистыми глазами и попросила:
– Найди меня.
Глава 3
похожий на твой кулон и любви частица
Город засыпал. Ветка снова сидела у горящего экрана монитора, невидяще уставившись вдаль. Вся домашка уже была сделана, посуда помыта и очередная ванильная мелодрама посмотрена. Ей нравилось смотреть русские фильмы под настроение, и пусть они всегда начинались и заканчивались одинаково, была в них какая-то надежда. Каждый из раза в раз находил своё счастье, выбирался со дна и менял жизнь к лучшему. Типичная сказка о Золушке. Но иногда очень хочется верить в сказки.
Она – верила. Ещё с утра внимательно пролистала затёртый до дыр сонник, который хранила под подушкой. Маленькая старенькая книжечка пропахла лавандой. Мама всегда капала немного лавандового масла на кусочки ткани и раскидывала их по комнате: в шкаф с одеждой, на полку с постельным, на подоконник. Мама верила, что запах лаванды успокаивает. Сонник тоже подарила она. Но даже в нём не было ничего про незнакомого парня, надевающего свой кулон на твою шею.
Светлана улыбнулась. Стоило вспомнить неясные обрывки сна, теряющегося в ворохе прочих воспоминаний, как сердце еле заметно участило пульс, а внизу живота разлилась сладкая тяжесть. Всего одни взгляд глаза в глаза, всего одно прикосновение… А кажется, будто знакомы всю жизнь.
– А ведь я даже имени его не знаю, – тихо произнесла Света и тут же прикрыла рот холодной ладошкой, мысленно ругая себя за эти слова, – какое имя, если он всего лишь мой сон? – девушка спустила ноги на пол и решительно встала. Пора было ложиться спать.
В окно спальни светила большая жёлтая луна, даже плотные тёмные шторы не помогали скрыться от неё. Светлана улеглась в большую кровать, закуталась поплотнее в тёплое одеяло, пахнущее всё той же лавандой. Она закрыла глаза и стала представлять себе все детали своего сна, который не желал выходить у неё из головы.
– Пожалуйста, приснись мне, я хочу знать, что будет дальше, – прошептала она, ныряя под одеяло.
В прихожей громко тикали часы, отмеряя каждую секунду, проведённую на земле. Яркая луна всё так же хитро ухмылялась в окна спящих домов. Во дворе выли собаки. Но Света этого уже не слышала.
***
Алина нерешительно стояла у дверей в «Паприку». Обычно самоуверенная и наглая, сейчас она была похожа на мокрого побитого щенка. «Если наглость – второе счастье, то ты самая счастливая женщина на земле», – обычно с улыбкой говорил ей отец, не умеющий отказывать своей единственной и поздней дочери. Из-за всепоглощающей родительской любви, Аля выросла избалованной. Любые её прихоти исполнялись по щелчку пальцев: хочешь отпраздновать день рождение, как в любимых американских фильмах – только скажи; срочно нужна машина в семнадцать лет – пожалуйста (кому какое дело, что у неё всё ещё нет прав?); нарастить волосы, подкачать губы и попу в угоду моде – легко. Только вот пустоту в душе, которая просыпалась временами, было ничем не заполнить. Внешне яркая и дерзкая, она часами стояла у зеркала, репетируя удачные выражения лица, и по грамму отмеряла продукты – не дай бог лишний сантиметр на талии, и уже не помогут ни пухлые губы, ни длинные рыжие волосы.
– Аля? – на пороге возник Гриша, на ходу вдевающий руки в рукава куртки, – а ты чего стоишь, как неродная? К Павлику пришла?
Алина неуверенно качнула головой и обхватила себя руками за плечи. Голубая короткая кожанка не спасала от промозглого сентябрьского вечера.
– Так его сегодня нет, – доверительно сообщил парень, наматывая шарф на шею, – он отгул взял, вместо него Егор вышел, ну ты знаешь, он всегда готов работу взять, как-никак мать содержит.
– А, понятно, – натянула искусственную улыбку Аля. Сложно было признаться самой себе, но её задели слова Гриши. Она как дура припёрлась к этому чёртовому бару, в котором он работал почти каждый вечер. Надела его любимое платье, в котором теперь мёрзла. Распустила волосы. А он, трус, отгул взял. Она, конечно, могла снова сесть в машину и проехать до Пашкиного дома…
– Ты это, заходить будешь? – вопросительно уставился на неё парень, – Или, может, подкинуть тебя куда, я сегодня на коне, – гордо похлопал он по седлу старенького мотоцикла.
Алина невидяще смотрела сквозь него.
– Ээээ…Ладно, рад был повидаться, – не услышав ответа, попрощался Гриша.
***
– Ну здравствуй, принцесса, – он снова стоял у подоконника с облупленной краской. Ночь сменялась ночью, день днём, но место их встречи всегда было неизменным – старая пропитая общага и обшарпанный подоконник на третьем этаже.