Листья цезаря

«Увидимся сегодня?» – написал сегодня Тим, огорошив меня с утра пораньше.

«Не очень хорошая идея», – ответила я, пытаясь одновременно записаться на маникюр и отменить тренировку в зале.

«Почему?» – он добавил в сообщение кучу плачущих смайликов.

«Слушай, Тим, ты классный, но у меня такой график, что даже не представляю куда тебя всунуть», – я еле отыскала жалостливую рожицу с глазами кота из Шрека и откинулась на стуле.

Шеф сегодня опять не в духе – Машка стакан с кофе опрокинула на принтер, а потом залила слезами бумаги. Услышав вибрацию телефона, я вздохнула и покосилась на прозрачную дверь. Если шеф увидит, что я опять в телефоне, получу по первое число.

«Не надо меня никуда всовывать! И вообще, девушка, прежде чем такими предложениями разбрасываться, было бы неплохо сначала поближе узнать друг друга», – я уставилась на экран. Это не Тим. Тогда кто?

«Девушка, ау! Вы уже передумали меня всовывать?»

Я почувствовала дурноту – у меня никогда такого не было, чтобы я перепутала чаты. Всегда тщательно проверяю, кому и что пишу, после того случая, когда Светка с соседнего потока призналась в любви преподавателю экономики. Мы, как узнали, сначала посмеялись, потом отпоили дурочку минералкой. А нечего было мешать коктейли в компании незнакомых парней.

Результат попойки веселил весь курс в течение семестра: престарелый ловелас Михал Палыч взбодрился, начал зачёсывать редкие волосы на лысину и носить кожаный пиджак стиля семидесятых. Светка клялась, что писала своему бывшему – Мишке Озерцову, но переубедить сорок ржущих студентов было непросто.

«Так и знал, что вы только обещаете, а как до дела дошло, так сразу в кусты», – я прочитала очередное сообщение, смахнула чат в архив и отложила телефон. Хватит с меня на сегодня общения, надо и поработать ради приличия.

Я зарылась в отчёты, скрининг и мониторинг, отвлекаясь только на второй монитор с графиками поставок комплектующих. Не то чтобы тут требовалось что-то сложное, но утомительное ковыряние в цифрах, сопоставление серийных номеров и количества шлейфов, экранов и плат требовало от меня полного погружения. Я вообще по складу ума гуманитарий, но мама настояла, чтобы я получила «нормальную профессию».

Голодающих учителей в нашей семье хватило – после бабушки, отпахавшей на благо школы пятьдесят лет, мама твёрдо верила, что будущее надо строить за пределами родных пенатов, и вытолкнула меня во взрослую жизнь в другой город. Она же настояла на репетиторах и подготовке к поступлению на престижную специальность. Как же, экономист звучит гордо! А то, что я после получения диплома мыкалась по фирмам-однодневкам, так это я виновата, что не научилась жизни.

Хорошо хоть Машка порекомендовала меня Олегу Юрьевичу, а то пришлось бы возвращаться домой. Мама вдруг решила озаботиться моей личной жизнью, сменив свою точку зрения и принявшись активно предлагать мне женихов. Точнее, одного – Женьку Бондарева – сына маминой подруги.

– Ксюха, ты на обед идёшь? – Машка рывком распахнула дверь и отвлекла меня от таблицы.

– Ага, только не в «Фиесту», – я бросила взгляд на монитор и вздохнула, придётся проверять, что я тут намудрила за последние минуты, отвлёкшись на мысли о планах мамули. – Их цезарем только галлов пугать.

– Кого? – выпучила Машка глаза и мотнула головой в сторону выхода. – Давай бегом, пока Олег Юрьич не заставил ещё что-то делать.

– Эх ты, темень! Что, даже мультики про Астерикса с Обликсом не смотрела? – я сунула телефон в сумочку, сохранила документы и ринулась наружу, пока наш сердобольный шеф не вспомнил про что-нибудь очень важное. – Галлы – это кельтские племена.

– Да пофиг, – Машка зевнула, на всякий случай обернулась к кабинету шефа и вызвала лифт. – Нормальный там цезарь. Между прочим, даже Алексу понравился.

– Ой, твой Алекс только пыль в глаза пускает, а на деле такой же планктон, как и мы, – я повернулась к зеркальной стене лифта, поправила хвост на макушке и подкрасила губы. – То, что он в Италии проездом был, не делает его ценителем прекрасного и уж тем более знатоком хорошей кухни.

– Сама-то дальше своего Мухосранска не бывала, пока в универ не поступила, – огрызнулась Машка, оттолкнув меня от зеркала – в её безупречной укладке даже волосок не посмел бы лечь против желания хозяйки, но она все равно сделала вид, что недовольна.

– Ха! Между прочим, я в Питере была, по Красной Площади погуляла и вообще, не такая уж приземлённая, – я начла сгибать пальцы, чтобы посчитать месте, где побывала, но сдулась, понимая, что Машка права.

– Ну-ну, куда двинем-то? – она уже застегнула короткий пиджачок, поправила съехавшую набок чёлку и наморщилась. – Не в пельменную же!

– Погоди, тут недавно флаер дали, – я порылась в сумочке, достала смятый листок с рекламой ресторана и победно помахала им перед лицом подруги. – Вот! Буквально за углом! Пошли проверим, каковы на вкус колбаски герра Штольца!

– Фу, там же жиры одни, я на диете, – Машка поджала губы и отвернулась.

– Когда успела? – я двинулась в сторону нового немецкого ресторанчика, потащив Машку за собой. – В выходные наравне со всеми ела как не в себя.

– Потому и ела, чтобы перед диетой оторваться как следует, – Машка сопротивлялась. Ещё немного и станет упираться в асфальт каблуками, не жалея набойки.

– Ну куда тебе худеть, Машуля? – я повернулась к подруге и скептически оглядела плоский живот и тощие ноги. – Скоро рёбра пиджак порвут.

– Алекс сказал, что у меня складки на спине.

– Дурак он, – вздохнула я, понимая, что бой будет трудным – если Алекс что-то сказал, то убедить Машку в обратном почти нереально. – А ты у меня самая красивая, честно-честно!

– Не пойду, – упёрлась она, вырывая руку и отворачиваясь. – Я что зря четыре дня на гречке сидела?

– И ты дура, – ещё громче вздохнула я, понимая тщетность своих попыток. – Монодиеты до добра не доводят, лучше бы в зал со мной пошла.

– Я на йогу хожу и на пилатес, – обиделась Машка. – Вот охота мне пыхтеть в тренажёрке среди потных мужиков.