Лисянский
Шрифт:
Идея Головина была сродни, по тем меркам, мечте о космосе, полете к звездам. Недаром поэт Г. Хвостов восторженно приветствовал одного из первых крутосветчиков — Михаила Лазарева — такими словами: «Хвала вам, Росски Аргонавты!»
Николай Головин остался для потомков зачинателем славного дела. Немало терний будет на пути к этой великой цели, три четверти века пролягут. От Головина до Лисянского — долгий путь, но как говорили древние: «Per aspera ad astra» («через тернии к звездам»).
Нежин
Первый четверг августа 1773 года в уездном городке Нежин на Черниговщине мало чем отличался от обычных дней в эту пору на Украине. После нескольких кряду знойных дней с утра прогремела гроза. Непродолжительный, но сильный ливень обильно полил сочные кущи садов и палисадники, сплошь укрывшие городок, и в несколько минут превратил немощеные улочки в месиво грязи. Тучи быстро пронесло, и солнечные блики вновь засверкали на умытых куполах десятков церквей и церквушек.
В будний день служба в нежинских храмах текла, как всегда, размеренно, по издревле заведенному порядку. В приходской, средней руки, Иоанна Богословской церкви двери и окна были распахнуты. Несмотря на ранний час, на паперти толпились прихожане, церковь не вместила всех желающих. Протоиерей церкви, в миру Федор Лисянский, совершал обряд крещения младенца — своего третьего по счету сына, появившегося на свет в минувший понедельник 2 августа. Судя по молитве, служба началась недавно.
— Господи, Боже наш, Тебе мы молимся и Тебя просим, да отразится свет твоего лица на этом твоем рабе Юрии, — певуче, радостно вещал протоиерей, временами склоняясь над младенцем. Всматриваясь в голубые бусинки глазенок, он нет-нет да и подумывал: «Что-то готовит тебе, сыне, Божий промысел в жизни…»
Нежинский священник не мог знать, что в день появления на свет его младенца, то ли по случаю, то ли по предзнаменованию, в разных краях света, за тысячи верст от Нежина происходили небезынтересные события…
В водах Тихого океана, продолжая второе кругосветное плавание, английский капитан Джеймс Кук записал в своем дневнике:
«Понедельник 2 августа. Поскольку в предыдущем плавании я, как и теперь, пересекал этот океан на пространстве от 40°S и выше, то могу составить следующее суждение в отношении главной цели моих изысканий — Южного материка. Обстоятельства как будто указывают нам, что его не существует, но вопрос этот столь важен, что не предположения, а факты должны решать дело…»
Британским лордам привычно было посылать корабли на поиски новых земель — флот его величества, слава богу, пять веков обогащал корону их короля… Поэтому и опытнейший капитан Кук осторожен — «не предположения, а факты должны решать дело…». Не пройдет и полстолетия — российские моряки докажут обратное: Южный материк существует…
Авторитет Кука высок в Европе. Описанием его первого кругосветного плавания в те дни зачитывается лейтенант французского флота Жан-Франсуа Лаперуз. Он мечтает открыть новые земли в Тихом океане. К тому же Франция все еще отстает от англичан в поисках новых колоний…
Слыхом не слыхивал пока про Кука молодой рыльский купец Григорий Шелихов. Когда в Нежине крестили младенца, он спешил на край России, в далекий Иркутск, и далее, к Великому океану. Построив там небольшие суденышки, он устремится к открытым русскими мореходами берегам Америки в надежде отыскать новые земли на удачу в промысле и добьется успеха, приумножив славу Отечества…
Три искателя, три подвижника. Три судьбы, столь не похожие, но связанные воедино одной страстью истинных первопроходцев — поиском в океанских просторах неизвестных земель…
А что же новорожденный младенец, беззаботно резвящийся в купели?
Минует ровно тридцать лет — и капитан Российского флота Юрий Лисянский поведет свой корабль в первое кругосветное плавание. В просторах Тихого океана он не раз пересечет курсы, которыми хаживали Джеймс Кук, Жан-Франсуа Лаперуз и Григорий Шелихов, посетит места, где бывали они, вспомнит о них — и удача улыбнется ему… Пока же в церкви продолжается служба.
— Помазывается раб божий Юрий елеем радости во имя Отца и Сына и Святаго духа, — священник бережно приподнял сына, повернулся к Востоку и трижды погрузил его в купель с водой, произнося при этом: «Крещается раб божий Юрий во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святаго духа, аминь!»
Немногоголосый, но стройный хор старательно подхватил псалом. Чистые звуки полились в распахнутый притвор, растекаясь по тихим нежинским улочкам…
Древний город Киевской Руси, Нежин, известный во времена Ярослава I, не раз упоминался летописцем Нестором. Расположенный по берегам речки Остер, Нежин укреплял южную границу владений киевских князей. Жители города бедствовали во времена татарского ига, испытали гнет литовских князей и польских магнатов. С зарождением казачества Нежин, один из главных городов Гетманщины, становится полковым городом. Богдан Хмельницкий назначил в состав Нежинского полка 1200 реестровых казаков. В этом полку прадед Юрия «Епифан Лисянский был действительно полноправным есаулом, в 1712 году в походе и жизнь свою окончил», дядя, Демьян Герасимович, впоследствии «определен сотником» в тот же полк. Все Лисянские отличались службой отечеству и, как гласит «Общий гербовник дворянских родов», «Предки Лисянских в древние и новейшие времена служили Российскому престолу разные дворянские службы и жалованы были за оные чинами и другими почестями…» Лисянские владели небольшими имениями в округе, по 10–20 дворов. Федор Герасимович Лисянский состоял и вовсе «беспоместным дворянином». Окончив Духовную семинарию, добросовестной службой в небольшой церкви заслужил доверие и уважение прихожан.
Спустя год после рождения Юрия случилась беда: дотла сгорел дом священника со всеми пожитками. Выручили прихожане — приютили, помогли кто чем мог своему почитаемому пастырю.
Своих сыновей — Ивана, Анания и Юрия, отец обучал с малых лет. Старший, Иван, больше тяготел к псалтырю и часослову, младшие с охотой штудировали грамматику и арифметику.
Федор Герасимович, несмотря на церковный сан, живо интересовался событиями светской жизни. Иногда новости приносили в дом и его родичи.
Юрию пошел уже восьмой год. Однажды осенним вечером 1780 года к ним заглянул сотник Демьян Герасимович, брат протоиерея. Он только что вернулся из Киева.
— Вот тебе, братику, гостинец, приобрел по случаю у киевского лавочника, — и протянул книгу. Он знал, что его брат, большой книголюб, переживал потерю во время пожара добротной библиотеки. Поэтому, бывая в Киеве, Демьян не скупился и ни разу не возвращался без подарка.
Пролистав несколько страниц, Федор Герасимович просиял: