Литейный
Шрифт:
– Почему, солнышко мое? – Слышит Ксюша из трубки голос матери.
– Ну, что я дура что ли, спать в палатках, – объясняет дочь, – Нас там комары сожрут.
Романова смеется:
– Ксюша, ты, где таких прекрасных слов нахваталась? Отправила ребенка в лагерь!
Построив отряд, воспитательница считает ребят, потом смотрит по сторонам, видит Ксюшу, качает головой:
– Ксюша! Строится! Хватит болтать!
Ксюша прикрывает трубку рукой и поворачивается к Ирине Феликсовне:
– Сейчас!
Затем быстро говорит по мобильнику:
– Мам, мне пора. Я тебе еще позвоню.
7
Романова визирует жалобу, скрепляет степлером с конвертом и кладёт на правую сторону.
– Целую. Я тебя тоже наберу. Скучаю. Все. Давай.
Романова выключает телефон. Во втором конверте она находит листок с посланием, набранным на компьютере большими буквами:
«Я тебя обязательно оттрахаю в подъезде. Гоблин».
Она, нервно, комкает письмо в руках, смотрит на скомканную бумажку, потом, разровняв её, открывает ящик стола и кладёт на стопку таких же посланий, как и это, только полученных ранее. Закрывает ящик. Немного сидит, стуча пальцами по крышке стола, снова открывает, вынимает письма с угрозами и прячет в сумочку.
8
Неизвестный, лица которого мы не видим в перчатках набирает номер на таксофоне – «272—03—52».
– Алло? Городской суд? – Спрашивает неизвестный, – В кабинете Романовой бомба. Скоро она взорвется. Время пошло.
9
В отделе Ухов и Селин сидят за столом, а Грошев ходит перед ними, проводя занятия. В руках он держит брошюру с «Законом о полиции» и медленно читает:
– «Сотруднику полиции запрещается прибегать к пыткам, насилию, другому жестокому обращению».
– А как же раскрываемость? – Возмущается Селин, – Это же никто не сможет ни одного дела раскрыть!
– Не перебивай, – просит Ухов, – а запоминай лучше. Начнёшь бекать-мекать, и не переведут тебя из милиции в полицию.
– Извини, Гуру. – Садится Селин, – Продолжай.
Грошев качает головой:
– «При обращении к гражданину сотрудник полиции обязан назвать свои должность, звание, фамилию. Предъявить по требованию гражданина служебное удостоверение».
Селин забирает брошюру:
– Дай-ка. А, это еще не все… – принимается читать сам, – «После чего должен сообщить причину и цель обращения».
Селин опускает книжку вниз:
– Это же вообще «беспредел»! Пока я буду: «Здрасьте, пожалуйста!», мне по голове надают. Нет, нам это не подходит, правда, Андрей?
Но ему возражает Ухов:
– Категорически с тобой не согласен. Если ты к бандиту с лаской подойдёшь, он сразу от доброты твоей перевоспитается.
– Это всё вы полковнику Федотову расскажете, который вас аттестовать будет, – говорит Грошев.
– Так он преступников только в кино видел, – не унимается Селин.
– Ну, да, но от него зависит, будете вы работать в полиции или нет.
В спецотдел входят генерал Шаламов и Скворцов. Селин и Ухов встают.
– Добрый день, – здоровается генерал, – Чем занимаемся?
– Готовимся к переаттестации, – отвечает Ухов.
– Правильно делаете, – хвалит Шаламов, – но лучше в свободное от основной работы время.
10
Романова выходит из здания суда. За ней из здания выходят полицейский, женщина в деловом костюме, мужчина в прокурорской форме и секретарь суда.
У здания микроавтобус. На нем надписи: впереди «Специальная», а сбоку – «Разминирование». У здания стоит наряд ОВО. Наряд – в касках и бронежилетах. У периметра – Дежурный полицейский.
– Надолго эта комедия? – Спрашивает она дежурного.
– Не знаю, Ольга Антоновна, – отвечает он, – позвонил неизвестный и сказал, что в вашем кабинете заложена бомба.
– Вот как всегда, – вздыхает она, – Какой-нибудь придурок пошутит, а нам не дают работать.
– Может, это и не шутка, – говорит дежурный.
Романова отходит от него.
– Это просто издевательство. Когда это кончится!
11
– Это дело на контроле у ГУВД, – сообщает генерал Шаламов, – Сами знаете, экстремизм, футбольные фанаты. Давно пора по этому делу судебное заседание начинать, а главного фигуранта нет. Нам нужно поторопиться, найти его.
Ухов поднимается с места. На экране монитора возникает фотография лысого парня, которому удалось сбежать.
– Мы ищем его, Евгений Андреевич, – оправдывается Ухов, – Ищем.
– Илья Коржоненко, кличка «Лысый», – докладывает Грошев, – Безработный. Со слов родственников и соседей дома не появляется.
– Местные оперативники даже у адреса не стали стоять, – добавляет Селин, – И мы сколько раз проверяли.
– Ну, раз пять не меньше, – говорит Ухов, – Вообще парень с богатой биографией. Боец, привлекался несколько раз за причинение телесных повреждений, но дело прекратили в суде за примирением сторон. А второй раз он уже получил срок, но с отсрочкой приговора.
– Ну, понятно, – хмыкает Скворцов, – Футбольный фанат, подраться полупиться, а все ради чего?
– Виктор, – обращается к Скворцову генерал, – Судьёй на заседания назначена Ольга Романова. Ей стали письма приходить из разных районов города. Короче, запугивают ее. Возможно, это Лысый делает. На всякий случай, вы, проверьте, может он появится возле ее работы или возле ее дома.
Шаламов достает папку. В ней письмо. Отдает письмо Грошеву:
– Антон, письма посмотрите…
Открывается дверь. В спецотдел входит полковник Федотов в новой отутюженной форме. Он проходит от двери к столу чётким армейским шагом, отдает честь и протягивает генералу несколько листочков.