Чтение онлайн

— Не волнуйся, — повторяет Питер, проводя двумя пальцами по влажной, нежной плоти, наслаждаясь ощущением горячей тонкой кожи под загрубевшими подушечками пальцев.

— Я не… — у девушки срывается голос, а пистолет оказывается брошен на сиденье, когда Хейл медленно проникает пальцами внутрь разгоряченного, возбужденно пульсирующего тела. Даже два пальца создают достаточное давление внутри, чтобы Эллисон, сделав глубокий, дрожащий вдох, скрестила руки на шее Питера, прижимаясь щекой к его виску.

Такая узкая, горячая, влажная и гладкая внутри — идеальная, отзывчивая, просто самая лучшая для Питера. Основание ладони Хейл прижимает к бугорку клитора, пальцы вводит глубже, на всю длину, и медленно двигает рукой, распаляя девушку.

Больше всего Питеру хочется сейчас даже не взять её, а вылизать. Пройтись языком по гладкому лобку, скользнуть между нижних губ, раздвигая, прижаться к нежному клитору, приласкать языком и губами, подразнить прикосновением зубов. Почувствовать неповторимый, наверняка не сравнимый ни с чем вкус и аромат.

Но у Питера действительно нет никаких проблем с терпением — это удовольствие он откладывает до следующего раза. Который несомненно будет, чем бы ни оправдывала свои действия маленькая охотница, сейчас покачивающая бедрами и насаживающаяся на его пальцы.

Эллисон снова нетерпеливо всхлипывает, выписывая дрожащими от возбуждения бедрами восьмерки, когда Питер второй рукой сжимает её грудь. Очень правильно, достаточно чувствительно, но не до боли, плотно обхватывая ладонью упругий, мягкий бугорок.

Наверное, Эллисон должна чувствовать себя глупо в тот момент, когда она замирает, чтобы расстегнуть и стащить с себя тонкий бюстгальтер, но так и не снимает тунику, но ей откровенно плевать.

Питер понимает её нежелание представать перед ним обнаженной — слишком интимно, слишком лично, слишком рано, — поэтому довольствуется тем — и без того многим, — что охотница ему позволяет.

Девушка громко стонет, обдавая горячим дыханием щеку Питера, когда Хейл играет с её крупными, твёрдыми и чувствительными сосками, щипая, покручивая в пальцах, сжимая и немного оттягивая, а затем накрывает грудь ладонью, мягко сжимая, будто успокаивая.

Губы почти целомудренно скользят по подставленной шее, иногда Питер касается щеки или виска девушки, но избегает приоткрытых губ, несмотря на лесным пожаром пылающее внутри желание слизать каждый срывающийся с них стон.

— Питер… — негромко выдыхает охотница, запуская обе тонкие ладошки в волосы мужчины. — Пожалуйста… Еще, пожалуйста, Питер, пожалуйста…

Сумбурный, перемежаемый стонами и короткими всхлипываниями шепот, сорвавшиеся с заданного ритма движения бедер, бешеный стук сердца, сокращающиеся гладкие стенки, плотно сжимающие двигающиеся внутри пальцы — всё это говорит о близком и желанном оргазме.

Хейл двигает ладонью быстрее и жестче, напористее, когда Эллисон совершенно сбивается с ритма, второй рукой сжимает налитую, упругую грудь, и остервенело вылизывает шею охотницы, слизывая испарину с нежной кожи.

Эллисон сама находит его губы, накрывает поцелуем, раскрываясь для чужой ласки, и бесконечно сладко стонет, когда оргазм наконец-то захлестывает её, накрывает жаркой, пульсирующей волной, разливающейся от паха по всему телу. Питер и сам не может сдержать короткого стона, когда чувствует, как девушка сжимается на его пальцах, облегая плотно, туго, неимоверно горячо.

Питер целует её в уголок губ, когда мышцы расслабляются, омываемые послеоргазменной негой, подносит ко рту пальцы, влажные и блестящие от её соков, и долго, с удовольствием облизывает, запоминая вкус своей маленькой охотницы.

— Может, мне стоит отнести тебя в постель? — Питер нежно обнимает расслабленную, вымотанную девушку, устраивая руки поверх туники, снова целомудренно прикрывающей бедра. — Я говорю о том, чтобы уложить тебя поспать, если что.

— Это ведь все неправда, — тихо шепчет охотница, и Питер чувствует, как она хмурится, уткнувшись лицом в его шею.

— Тебе решать, Элли.

Девушка удивленно смаргивает, услышав такое обращение, приподнимается, уперевшись ладонями в его плечи, и смотрит внимательно и долго, недоверчиво качая головой.

— Нет, Питер Хейл, неправда.

Мужчина спокойно пожимает плечами, не собираясь — не сейчас — переубеждать охотницу, аккуратно подхватывает её на руки и спрашивает, где спальня.

***

Легче не становится. Эллисон, будучи в курсе того, как легко Питер проникает во сны Лидии, могла бы заподозрить, что он проворачивает этот же фокус и с ней, но Арджент слишком хорошо разбирается во всей этой сверхъестественной специфике, чтобы не понимать, что у Питера нет такой связи с ней, какая у него есть с медноволосой банши.

Питер знает, что рано или поздно девушка захочет большего и подозревает, что она слишком умна, чтобы искать удовольствия с кем-то другим. Поэтому хищник снова переходит в режим ожидания — ни в коем случае не избегает охотницу, просто не ищет повода с ней встретиться.

Тем более, что делать это при стае опасно — кто-нибудь может заметить какую-нибудь промелькнувшую неуместную эмоцию.

Но так или иначе это всё равно случается — Дерек собирает в особняке всю стаю, настаивая на присутствии Питера, а Лидия приходит с подругой, раздраженно поджимая накрашенные ярко-алой помадой губки и предупреждая альфу, что у них не так уж много времени — коктейли в клубе сами себя не выпьют.

Эллисон чувствует себя не вполне уютно, сидя рядом с подругой в кресле. Обычно она не позволяет себе в повседневной жизни настолько короткие платья и настолько высокие шпильки, поэтому сейчас обращенные на неё взгляды Маккола и Лейхи её раздражают. Кира, сидящая рядом с Истинным альфой вдобавок ко всему тихо злится, заполняя помещение горьким запахом шалфея, а Питер нащупывает среди вереницы запахов один — жгучий кайенский перец, — и наслаждается им, из-под ресниц рассматривая свою девочку в отражении стеклянных створок книжного шкафа.