Чтение онлайн

Но уже в конце раннего периода отмечается определенное воздействие реформированного константинопольского богослужения на богослужение иерусалимское. Святогробский типикон имеет следы византинизации (точнее, константинополизации) как на уровне лекционарной системы (замена ветхозаветных чтений в Великую Субботу и пасхального евангельского чтения), так и на уровне структурных элементов Литургии (константинопольские антифоны в Неделю ваий и на Пасху, отсутствие ветхозаветных чтений на Литургии). Здесь следует обратить внимание на запаздывание литургических преобразований в Иерусалиме по отношению к литургической реформе в Константинополе. Это запаздывание, а также фрагментарность новых элементов константинопольского происхождения, отмеченных в Святогробском типиконе, свидетельствует о вторичности реформы в иерусалимском богослужении по отношению богослужению константинопольскому.

Сопоставление параметров иерусалимского богослужебного устава позднего периода (Иерус.поздн.) и константинопольского богослужебного устава послеиконоборческого периода (К-польск.поздн.) показывает, что эти параметры совпадают между собой. Но если реформы в иерусалимском богослужении вторичны по отношению к константинопольским реформам, то из этого следует, что древнее иерусалимское богослужение было вытеснено константинопольским богослужебным уставом послеиконоборческого периода, причем это вытеснение, называемое также «византинизацией палестинского богослужения» [33], происходило постепенно уже в X столетии и было вызвано экспансией реформированного константинопольского монашеского богослужения, а завершению данного процесса способствовало разрушение иерусалимских храмов и монастырей арабами-мусульманами в начале XI столетия [34], которое привело к прерыванию прежней литургической традиций.

Итак, и история иерусалимского богослужебного устава, и история константинопольского богослужебного устава разделяется на два периода, причем основные параметры второго периода для этих двух уставов совпадают. Если представить полученные результаты в виде таблицы, то эта таблица имеет следующий вид:

Период / Параметр_Константинополь, доиконоборческий период_Иерусалим, ранний (до 1009 года) период_Константинополь, послеиконоборческий период_Иерусалим, поздний (после 1009 года) период

Месяцеслов_К-польск.ранн._Иерус.ранн._К-польск.поздн._Иерус.поздн.= К-польск.поздн.

Лекционарная система_К-польск.ранн._Иерус.ранн._К-польск.поздн._Иерус.поздн.= К-польск.поздн.

Евхологические тексты_К-польск.ранн._Иерус.ранн._К-польск.поздн._Иерус.поздн.= К-польск.поздн.

Полученные результаты могут быть использованы при рассмотрении частных вопросов исторической литургики, одним из которых является вопрос о происхождении Иерусалимского типикона. В данном случае следует сопоставить Иерусалимский типикон с Типиконом патриарха Алексия Студита, в основе богослужебной части которого лежит Студийский синаксарь, то есть богослужебный устав Студийского монастыря. Эти типиконы обладают совпадающими базовыми параметрами (месяцеслов, лекционарная система и евхологические тексты) константинопольского происхождения (Иерус.поздн.=К-польск.поздн.). Константинопольское происхождение Типикона патриарха Алексия Студита и соответственно Студийского синаксаря не вызывает каких-либо сомнений, однако формирование Студийского синаксаря относится к середине IX века, а в этот период иерусалимский богослужебный устав еще имел параметры типа Иерус.ранн., а не Иерус.поздн.=К-польск.поздн.. Следовательно, Иерусалимский типикон, известный также под поздним названием «Устав лавры Саввы Освященного», вторичен по отношению к Студийскому синаксарю и представляет собой адаптацию последнего к обычаям палестинских киновий, произведенную, вероятно, в X столетии.

Именно поэтому Никон Черногорец в последней трети XI века смог указать только два существенных различия между иерусалимскими и студийскими типиконами: во-первых, всенощные бдения в воскресные и праздничные дни, во-вторых, особое окончание праздничной или воскресной утрени в иерусалимской традиции (связанное с пением Великого славословия), при котором утренние стихиры на стиховне присоединялись к стихирам на хвалите, тогда как в студийской традиции структура заключительной части утрени в воскресные, праздничные и непраздничные дни была одинаковой [35]. Однако эти различия не затрагивали ни один из трех базовых параметров богослужебного устава и поэтому не имели принципиального характера [36].

Изучение основных параметров богослужебного устава (месяцеслова, лекционарной системы и евхологических текстов) показывает, что история иерусалимской и константинопольской литургических традиций разделяется на два периода, каждый из которых обладает особыми характеристиками. Параметры первого периода не совпадают между собой, что свидетельствует о независимом развитии двух традиций, тогда как совпадающие параметры второго периода указывают на зависимость иерусалимского богослужения в этот период от константинопольской литургической традиции.

1. Дмитриевский А. А. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках Православного Востока. Киев, 1895. Т. I. С. 1–110; Mateos J. Le Typicon de la Grand Eglise. Roma, 1962. T. I. Le cycle des douze mois (Orientalia Christiana Analecta, 165).

2. Delehaye H. Synaxarium Ecclesiae Constantinopolitanae e codice Sirmondiano, nunc Berolinensi, adiectis synaxaries selectis / Propylaeum ad Acta Sanctorum Novembris. Bruxelles, 1902.

3. См., например: Иванов А. Греческое рукописное Евангелие, находящееся в библиотеке Таврической духовной семинарии // Записки Русского Археологического общества, Т. I. Новая серия. СПб., 1886. С. 125–149.

4. Пентковский А. М. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. М., 2000 (в печати); Дмитриевский А. А. Указ. соч. С. 256–499.

5. Состав чтений византийского лекционария см.: Gregory C.-R. Textkritik des Neuen Testamentes. Leipzig, 1900. Bd. 1. S. 343–386; Prolegomena to the Study of the Lectionary Text of the Gospels / Ed. by E. C. Colwell and D. W. Riddle. Chicago, 1933. P. 81–156.

6. Подробнее о константинопольской лекционарной системе и лекционариях послеиконоборческого периода см.: Пентковский А. М. Лекционарии и четвероевангелия в византийской и славянской литургических традициях // Евангелие от Иоанна в славянской традиции. СПб., 1998. С. 4–14 (Novum testamentum palaeoslovenice, 1).

7. Arranz M. L'Eucologio Costantinopolitano agli inizi del secolo XI. Pontificia Universita Gregoriana. Roma, 1996.

8. Византийский Профитологий был сформирован в Константинополе в начале VIII века: Hoeg C., Zuntz G. Remarks on the Prophetologion // Quantulacumque. Studies presented to Kirsopp Lake by Pupils, Collegues and Friends. Ed. by R.P. Casey, S. Lake and A.K. Lake. London, 1937. P. 221.

9. Ehrhard A. Uberlieferung und Bestand der hagiographischen und homiletischen Literatur der griechischen Kirche von den Anfangen bis zum Ende des 16. Jahrhunderts. Leipzig, 1938. T. I. Die Uberlieferung. B. II. S. 65–91, 109–112, 134–186.

10. Grosdidier de Matons J. Romanos le Melode et les origines de la poesie religieuse a Byzance. Paris, 1977. P. 74–93. Arranz M. Romanos le Melode // Dictionnaire de Spiritualite. Paris, 1988. T. XIII. Fasc. 89–90. Col. 898–908.