Ливень
Шрифт:
— Смотрите! Едут! Едут!
Все выскочили на тендер. Из-за поворота показалась маленькая ручная дрезина. Не доехав десятка шагов до глыбы, преградившей путь, она остановилась. Четверо соскочили с дрезины и, по щиколотки проваливаясь в жидкую грязь, заспешили к паровозу. Один — военный. Двое — в железнодорожной форме.
А впереди всех… Сергей даже на миг зажмурился: не поверил… Впереди всех шагал старший вожатый лагеря Боря Марченко.
— Вовка, ты видишь, кто приехал? Айда за мной!
Сергей мигом слетел с тендера и, перескакивая со шпалы на шпалу, побежал навстречу, так и не придумав, что же он скажет в свое оправдание.
— Боря! Я виноват, конечно… — начал он.
— Се-ре-га! — радостно протянул старший вожатый, обнимая его за плечи. — Да оставь ты эти китайские церемонии. Главное — оба живы-здоровы!.. А где же задевался наш…
Сергей обернулся. Но Вовки рядом с ним не было. Хитрец сообразил, что не в его интересах торопить события. Застенчиво улыбаясь, Вовка выглядывал из-за падежной широкой спины дяди Гордея. Он подошел к Боре только тогда, когда понял, что немедленной взбучки сейчас не будет. А что будет потом, его не очень беспокоило, ибо Вовка был оптимистом от рождения и будущее всегда представлялось ему только в бодрых, радужных тонах…
Сергей попрощался с Гордеем, Николаем, старым кондуктором. Подошел к Лозовому.
— Ты мне адресок свой запиши, — сказал комиссар, протягивая Сергею блокнот. — Мало ли что… А меня найти совсем легко. Сразу за вокзалом. Запомни: Заречная, 16… Да, значит… Ну что же тебе, сынок, пожелать на прощание… Расти. Мужай. На вас наша надежда. Будь, как штык. Ведь впереди у вас не все цветочки. Будут и бои… Запомни: будут… Ну, иди, — и подтолкнул в плечо.