Лодыгин
Шрифт:
Какое из них было по-житейски верным, тогда, в далекие теперь 70—80-е годы прошлого века, показала история рождения лампочки накаливания.
По свидетельству биографа Брайана, «вплоть до 1878 года все опыты в области электрического освещения производились исключительно над дуговыми лампами различных систем».
Но мир уже знал о лампах, основанных на принципе накаливания, отличие которых от дуговых, годных больше для прожекторов, состояло хотя бы в меньшей яркости и простоте в обслуживании, что делало их более удобными для освещения жилья.
С 1841 по 1878 год в Америке занимались, но пока все неудачно, такой лампой Ф. де Молейнс, Дж. У. Старр и Э. А. Кинг, У. Э. Стайт, Дж. Дж. Уатсон… Но их лампы так и не могли выйти из лабораторий на улицу: перегорали мгновенно.
«Эксперты считали эту проблему неразрешимой», — констатирует Брайан.
Создается впечатление, что о лампах Лодыгина, уже пять лет до 1878 года освещавших Петербург, и о том, что русский изобретатель решил проблему «дробления света», в Америке ничего не знали…
Но… Ахилл Хотинский жил в США в 1878–1879 годах и, как известно, широко демонстрировал лодыгинские лампы. Показывал он их и Эдисону!
А фундаментальный труд Ипполита Фондена «Электрическое освещение» вышел в Париже первым изданием в 1877 году, и в нем сообщалось обо всех опытах электрического освещения и довольно подробно — о системе освещения Лодыгина, об устройстве его ламп.
Английский ведущий журнал «The Electrician» в том же, 1879 году писал: «…в Петербурге в 1873 и 1874 годах Лодыгин изобрел лампу накаливания… несколько русских физиков, работая в том же направлении, делали большое число очень оригинальных опытов». А в другом месте:
«В России было сделано даже несколько практических опытов применений угольных ламп накаливания».
Нет сомнения, что английский изобретатель Сван, зная из отечественной прессы о лидерстве Лодыгина, именно поэтому долго не подавал заявку на патент, хотя выпускал лампы, чем очень разгневал Эдисона, подавшего на него за это в суд.
Но зато другие газеты Англии называли изобретателем электролампы Свана, а одна из американских газет, «Observer», — Максима, будущего творца пулемета.
Кстати, Брайан в своей книге замалчивает любопытную подробность о том, что Эдисон получил первый патент на лампу в 1879 году, который был аннулирован судом. По словам Брайана выходит, что Эдисон лишь 26 января 1880 года подал заявку! Она оказалась едва ли не самой неудачной из всех: патент в США был выдан через долгие семь лет — 30 августа 1887 года! Во многих странах формулировка его патентов была обтекаемой — не на систему освещения, а лишь «на усовершенствование в лампах накаливания».
Чтобы внести существенное отличие в простую конструкцию лампы — стеклянная колба с выкачанным воздухом с горящим телом внутри, — Эдисону пришлось перебрать гигантское количество материалов. Потерпев неудачу с платиной, он пробует обугленную бумажную нить, — она горит 40 часов. Потом обугленную фанеру, разные картоны, лимонную корку, пробку, лен, кокосовый орех и даже рыжий волос из бороды Дж. Ю. Макензи.
Но все эти попадающие под руку материалы не дают долгого горения и яркости. (Кстати, со многими из этих материалов экспериментировал Лодыгин. А Булыгин пробовал скорлупу кокосового ореха.)
И вот начинается великая эпопея: в поисках экзотического материала для тела накала десятки агентов Эдисона с немалым риском для жизни путешествуют по Аргентине, Бразилии, Индии, Японии. Тюки с пробами приходят в Менло-Парк со всех уголков Старого и Нового Света — 6 тысяч видов растений подверглось испытаниям, 10 тысяч долларов ушло на поиски, 40–50 человек ученых и специалистов-электротехников приняли участие в исследовательских работах, причем дежурный распределял между сотрудниками очередь на 4–6 часов сна. Наконец, Вильям X. Мор нашел в Японии бамбук, который, обугленный, светил долго и ярко, и из него несколько лет изготовлялись лампы (позже выяснилось, что веерами именно из этого сорта бамбука обмахивались все годы поисков американские дамы).
После того как Стерижер изобрел изоляционный патрон, система электроосвещения стала надежней. (До этого Эдисон обходился тем, что наматывал провод на газовый рожок, а электролампа укреплялась на нем планкой или скобкой.)
В 1880 году Эдисон основал свою компанию электрического освещения (с местными отделениями в разных странах) с основным капиталом в миллион долларов, а на Всемирной электрической выставке 1881 года в Париже фирма Эдисона произвела фурор огромным количеством ярких и дешевых лампочек.
Но десятки изобретателей-предпринимателей, знавших, что Эдисон выпускает лампы, не имея на них патента, тоже начинают строить заводы по их производству. Эдисон вступает с ними в судебные тяжбы, и только на судебные издержки уходит 2 миллиона долларов…
Лишь в 1892 году окружной суд США утвердил иск Эдисона к Электрическому обществу США, тоже выпускавшему угольные лампы, но эта маленькая победа пришла к американскому изобретателю поздно — через два года (!), до того патентная служба США получила заявки на изобретения ламп накаливания и с нитями из… тугоплавких металлов — вольфрама, осмия, молибдена, родия, иридия — от русского инженера Александра Лодыгина… Но как же затягивается выдача патентов! Может быть, оттого, что они будут знаменовать вторую победу русского изобретателя над всеми 200 соискателями приоритета, участвовавшими в десятилетней судебной канители? И далась она ему, затерянному в чужой стране, без денег, без друзей, нелегко и не сразу.
Правда, общественность Америки, несмотря на шумную рекламу эдисоновских ламп, знала о Лодыгине.
В 1879 году — дни апогея рекламного бума вокруг Эдисона — популярная газета США «Нью-Йорк геральд» (от 21 декабря) поместила информацию под названием «Свет Лодыгина»:
«…Вплоть до 1873 года электрическое освещение накаливанием мало сделало успехов, и изобретатели рассматривали этот свет как менее совершенный, чем дуговой. Но в 1873 году интерес к способу накаливания несколько оживился благодаря изобретению г. Лодыгина, построившего лампу, в которой были преодолены многие из трудностей, которые ранее считались неустранимыми».