Чтение онлайн

С данной Подорожнику характеристикой Грач мысленно согласилась. И ведь ни слова не сказал! Да и она тоже хороша, могла бы сообразить! Ну да ладно, что уж теперь голову пеплом посыпать.

— Кошмары — это единственное, из-за чего вы предлагаете снести дом? — спросила Юстафия.

— Да там весь дом — сплошной кошмар! Маги смотрели, никто ничего особенного не нашёл, но толку-то. Я же знаю, что не сумасшедшая! Да и в других местах ничего такого не было...

— Какого — такого?

— А вы вообще бывали в этом доме? — Клён глянула подозрительно.

— Осмотрелась. Место неприятное, но сейчас он полуразрушен, сложно судить.

— А, ну да, точно… — поморщилась Натараль. — Там постоянно виделась какая-то дрянь. Днём, не то что ночью. В темноте вообще до туалета страшно было пройти, а уж про подвал я молчу, мы туда поодиночке не ходили никогда. Взрослые!

— Просто страшно? Или есть какие-то более определённые формулировки?

— Зеркала. Была парочка, мы их сняли потом. К зеркалу подходишь — и чувствуешь, что сзади кто-то стоит. Проходишь мимо — так и кажется, что кто-то мелькнул рядом с тобой, кого в действительности не было. Скажете, воображение? Ну… может, и так. Что свет гас — это и впрямь паршивой старой проводкой можно объяснить. А вот что часы в доме постоянно останавливались, тоже — казалось?

— Часы? — Юстафия удивлённо вскинула брови. Звучало это… неправдоподобно.

— У нас на всех было три будильника и ещё карманные у старой Яблони, все с заводом. Раз в день заводились, но не на каждый день хватало. Иной раз утром заведу будильник, к полудню глядь — стоит, и встал почти сразу. К мастеру все перетаскали — прекрасное состояние механизмов, сказал. Спросил, точно ли мы не забываем заводить. Предположил ещё, что это воспитанники насмешничают!

— А это не они? — уточнила Грач.

— Конечно нет! Мы иной раз проверяли специально, дежурство устраивали, а Яблоня со своими вообще не расставалась — они ей от покойного мужа достались. Что воспитанники, из кармана у неё крали при всём честном народе? У нас были сложные дети, но не настолько же!

— Ясно, спасибо, — не стала спорить Грач, хотя поверить в мистическую подоплёку было трудно.

Если видения в зеркалах действительно могли объясняться чем-то этаким, то механические часы не содержали в себе ровным счётом никакой магии, и никакая магия не могла воздействовать на них — вот так. Тёмная магия уничтожает. Угробить механизм — запросто, но остановить, да ещё так, чтобы это не сказалось на состоянии часов? Тут явно действовала чья-то вполне материальная рука.

Про которую было у кого спросить. Подорожник здорово ей задолжал своим молчанием обо всём, вот пусть кается, кто из его дружков так шутил над воспитателями, что до нервного срыва едва не довёл. Надо было постараться, чтобы строгая женщина Натараль Клён, прошедшая Большую войну, до сих пор неприязненно ёжилась, вспоминая.

— Это все зловещие случаи?

— Не верите, — раздосадованно глянула Клён.

— Я верю, что всё это происходило, — возразила Юстафия. — Вам нет никакого смысла выдумывать, а у меня нет причин сомневаться в здравости вашего рассудка. Но причины этих явлений предстоит установить, и чем больше я буду знать деталей, тем проще это получится.

— Или не получится вовсе, — скривилась инспектор. В успех она не верила, но отвечать не отказалась — то ли поделиться хотелось, то ли не хотелось ссориться с Инквизицией. — Ну а кроме того, там чудовищно выла вентиляция. Я первый раз, когда это услышала, чуть на месте и не умерла. Пока успокоились, пока разобрались… Вызвали утром одного из тех ребят, которые здание латали, он и рассказал, что такое порой специально делают.

— В каком смысле? Скучно живётся, хочется нервы пощекотать? — озадачилась Грач.

— Нет, из строителей, — пояснила Натараль. — Если хозяин чем-то обидел мастера, есть всякие уловки, чтобы испортить жизнь в доме.

— А, в этом смысле… Я только про замурованное яйцо слышала.

— Ну вот я тоже только тогда и узнала. То ли в дымоходе, то ли в вентиляции особым образом камни положить, или банку какую вмуровать, или ещё что-то подстроить, и вот так оно выть будет. Там вентиляция мудрёная такая, я не разбиралась особо, ну и объяснили нам, что пытаться искать эту закладку — полдома разобрать надо. Так что эту странность даже я логически объяснить могу, — усмехнулась она. — Планировка затейливая, да это вы и сами видели, тут я ничего не добавлю.

— А в подвале что-нибудь странное происходило? Или вы опасались ходить туда из-за общей неприятной атмосферы?

— Неприятной… — повторила Клён насмешливо. — Ну да. Неприятно каждый раз, спускаясь в подвал за картошкой или топлива поддать, чувствовать себя заживо похороненной. А уж как там рычал котёл… Верите, с ним рядом — жара невозможная, а к двери спиной повернёшься — и холодом по загривку скребёт.

— Котёл я ещё не смотрела, — призналась Юстафия, хотя уж его-то рёв вряд ли мог быть связан с тьмой, даже если в нём кого-то заживо сожгли, чем породили призрак. — Скажите, а глухой отнорок в подвале существовал в те времена?

— Был, а как же. Ну да дыра и дыра, мы туда ящики с картошкой ставили. Неглубоко, с краю, чтобы не особо мучиться. Там вроде трубы когда-то лежали, в птичьи времена, со старым водопроводом, который после Столпорушения выкопали, когда новый строили.

— А кухонный лифт при вас работал? — Юстафия заглянула в блокнот, где были выписаны по пунктам все вопросы и загадки «Сорочьего гнезда».

— Да вроде бы нет, он так и стоял в подвале, — явно удивилась вопросу Натараль. Зловещим это устройство, видимо, показалось только Юстафие. — Не знаю, пытались ли его вообще поправить, нам-то он без надобности был. Мы не гордые, на первом этаже завтракали. Но на этажах двери заколотили на всякий случай, чтобы кто из детей не сунулся и не свалился. Какой от него прок?

— Картошку из подвала поднимать? — предположила Юстафия, делая в блокноте пометку.

— А, ну если только, — рассмеялась Натараль. — Ну да мы об этом не подумали, сами справлялись. А так, чтобы ещё странного… Картинки там были безобразные на стенах, ну да их рабочие вынесли.

— Я знаю, видела.

— Надо же, не сгинули! — качнула она головой. — Редкая мерзость. Насколько с головой должны быть нелады, чтобы такое изобразить?!

— Боюсь, точно мы этого уже не узнаем, их создатель давно умер, — проговорила Юстафия дипломатично. Давно вбитая привычка: не делиться с посторонними и фигурантами своим мнением без особого повода. Хотя по сути возразить было нечего. — К слову, о старых временах… Мне бы хотелось узнать что-то о последнем из Сорок от очевидца. Может, кто-то запомнил его завещание или его самого? Никто не приходит на ум?