Чтение онлайн

Этой пары дней отдыха — настоящего, когда про дела служебные почти не вспоминали, зато много целовались, любовались видами и болтали о ерунде, — Юстафие хватило, чтобы окончательно почувствовать себя живой. Вспомнить, как это бывает. Осознать, чего лишалась. Самоотверженная работа — это очень хорошо, но иногда нужно остановиться, выдохнуть, оглядеться по сторонам, подумать о чём-то приятном. Не война ведь уже, и кому станет лучше, если она себя загоняет?

Одно смущало: понимание, что с приездом группы отдых закончится, и гнетущее сожаление об этом. Ей нравилось быть вдвоём с Вейленом, нравилось проводить с ним дни — и категорически не нравилось, что скоро это прекртится. Настолько не нравилось, что с каждым часом всё труднее было отгонять эти мысли и горькое сожаление.

Эти сомнения, однако, не помешали ей к назначенному времени прибыть в порт, одетой по форме, в компании хмурого Подорожника и с ожидающим неподалёку транспортом. Очень вовремя, лодка как раз швартовалась.

Группа оказалась из шести человек с оборудованием — и в очень неожиданном составе. Начальник группы первым подошёл к встречающим, пока молодёжь выгружала вещи.

— Как я погляжу, отдых идёт на пользу? — поздоровавшись, с улыбкой заметил Уклен Ворон. Старик хромал, опираясь на трость с набалдашником в виде головы ворона, — из-за больных коленей он предпочитал кабинетную работу, и Юта не могла вспомнить случая, когда старый инквизитор последний раз выбирался в поля.

— Надеюсь, — улыбнулась Юстафия. — Вы решили проконтролировать самостоятельно?

— Вроде как. Не одной тебе надо отдыхать, — усмехнулся он, перевёл взгляд на Подорожника, который скромно помалкивал. — И вы, товарищ, как вижу, весьма неплохо справляетесь.

— Рад стараться, — неловко отозвался тот, попытался козырнуть, но старый инквизитор махнул рукой.

— Оставьте эти церемонии, не в армии. Но климат тут и впрямь чудодейственный. Всем на пользу, — непонятно заключил он, однако спросить, что имелось в виду, Грач не успела.

— Мы долго тут расшаркиваться будем? — вмешался подошедший следом Дарён Сойка. — Я бы предпочёл поскорее взглянуть на это изумительное открытие.

— Погоди, не суетись, — отмахнулся Уклен и полез за сигаретами. — Одного я тебя всё равно туда не пущу без подготовки. Сейчас ребятки вещи выложат… К слову, за транспорт спасибо, — кивнул он на фургон, — ковылять по колдобинам — то ещё удовольствие для старика. Как тут у вас обстановка?

— Спокойно, — пожала плечами Юта. — Как вы уговорили товарища Сойку во всём этом участвовать?

— А кому ещё? — усмехнулся Дарён. — Вот этому юноше, что ли? Вы, дружочек, какой опыт имеете исследовательской работы?

— Никакой, — честно ответил тот с видом блаженного дурачка. Юта едва сдержалась, чтобы не ткнуть его локтем. Понятно, Вейлен сейчас от души радовался, что неприятное ему дело забирают, но зачем так уж демонстративно отпираться?

Сойка смерил его взглядом с головы до ног, хмыкнул неопределённо.

— Занятный экземпляр. Позже поговорим. Пойду проконтролирую, — и он стремительно зашагал своей смешной подпрыгивающей походкой к фургону, куда грузили вещи.

Долговязый, тонкий, с узким и совершенно птичьим лицом, с вечно взъерошенными пепельными волосами, Сойка представлял собой очень впечатляющее зрелище. Он настолько органично сочетался с образом чудаковатого тёмного мага, что, казалось, должен был сразу родиться с таким даром.

— Он обойдётся, — совершенно серьёзно пообещал Уклен, тоже рассматривая Подорожника. — Как поживает ваша печать?

— По большей части не беспокоит, — осторожно ответил он.

— Это хорошо. Думаю, скоро можно будет совсем снять, — кивнул Ворон.

— А может, не надо? — напрягся Вейлен. — Я и с ней неплохо живу, а если вдруг…

— Тогда точно надо, — усмехнулся старик и похлопал его по плечу. — Значит, всё в порядке. И спасибо, что позаботился о Юстафие.

Продолжить он не успел, его окликнули от причала, пришлось хромать обратно.

— Позаботился обо мне? — Грач насмешливо вскинула бровь. — Нет, погоди, не то… Вы что, знакомы? Это Ворон спас тебя от расстрела? — сообразила она.

— Нет. В первый раз меня прямо на месте полевым судом чуть не приговорили и тут же оправдали, а во второй раз другой человек был. С Вороном я уже после познакомился, когда Инквизиция взялась меня исследовать, — ответил Вейлен. — И… Не сердись, но я ему позвонил после ночёвки в «Сорочьем гнезде», — признался, неловко отводя взгляд.

— Зачем? — озадачилась Юта.

— Беспокоился, — он передёрнул плечами. — Ты очень плохо выглядела, я сомневался, стоит ли тебя вообще туда пускать.

— Ну спасибо! — фыркнула она. — Заговорщики… Ладно, идём. Зовут. Потом поговорим.

— Звучит как обещание семейного скандала, — улыбнулся Подорожник.

— Можно и так попробовать, — рассмеялась она.

Исследовательскую группу дом встретил присмиревшим и тихим. Юта успела за время недолгой дороги пересказать результаты последнего визита, умолчав, впрочем, о своих подозрениях: не стоило при начальстве, и без того сомневавшемся в её душевном здравии, рассуждать о разумности старых артефактов.

Подвал заставил Уклена всерьёз разворчаться на себя за то, что догадался отправить сюда подчинённую в таком неустойчивом психическом состоянии, и счастье, что всё обошлось. За это он упорно благодарил Вейлена, так что и ему, и Юте вскоре стало неловко. Подорожнику — от повышенного внимания, а Юстафие…

Благодарность была совершенно точно по адресу. Если бы не Вейлен, эта история для неё закончилась бы, скорее всего, очень плохо. Дело даже не в последней вспышке тьмы, просто в атмосфере старого, многое повидавшего дома у неё не было шансов восстановиться, если бы не опека одного необычного тёмного мага. Хороший щелчок по носу, который возомнил себя слишком самостоятельным и способным справиться с любыми неурядицами.

Дыра на втором этаже, искрящая тьмой, привела Сойку в экстаз, так что его буквально пришлось оттаскивать, чтобы не тянул руки. Он пытался возражать, но Ворон тихо скомандовал «ждать», и Дарён нехотя повиновался.

Подорожник наблюдал за товарищем по дару со всё возрастающей растерянностью, не веря, что этому явно не очень нормальному тёмному магу доверяют в такой степени, что относятся как к самому обыкновенному человеку — со всеми плюсами и минусами. Никакого трепета и пиетета, но — никакого страха и дистанции.