Чтение онлайн

Звери преодолели уже метров четыреста и стали забирать вправо, намереваясь пойти дальше вдоль восточного берега озера, когда вокруг них замелькали серые зловещие тени.

Около десятка молодых волков вынырнули из-за чёрно-белых валунов за спинами лосей, отрезая им путь к спасительной Тайболе, ещё столько же хищников, во главе с крупным бурым вожаком, появились со стороны озера. Ловушка захлопнулась.

Старый лось развернулся на сто восемьдесят градусов и что есть мочи побежал прямо на волков, преграждавших ему путь в спасительное ущелье. Он явно шёл на прорыв, спасая свою шкуру и напрочь позабыв о юных спутницах. Одна из лосих бестолково завертелась на месте, другая бросилась к берегу озера.

Волки повели себя несколько странно. Нику даже показалось, что они изначально не стремились добыть всех лосей и сразу были согласны на малое. Сохатый прорвался к Тайболе практически беспрепятственно, хищники дружно расступились перед его рогами, только один серый молодчик вцепился лосю зубами в круп, повисел немного, ловко уворачиваясь от ударов тяжёлых копыт, да и отскочил в сторону.

Сохатый с удвоенной скоростью, даже не оборачиваясь, понёсся вверх по ущелью, подальше от страшного места.

На лосиху, прыгнувшую в озеро, никто из волков даже внимания не обратил, как будто её и не было вовсе.

А вот её подруга была обречена. Окружённая со всех сторон, она продолжала бестолково и зачарованно кружить на месте. Вожак прыгнул первым, вцепившись лосихе в горло, вслед за ним на жертву бросились и остальные. Тоскливый, полный боли и ужаса вскрик разнёсся над скалами и тут же затих, заглушённый победным волчьим воем.

— Да, зажрались волки совсем, — неодобрительно вздохнул Вогул. — Только на слабых теперь охотятся. Не рискуют зря. А что, любителей соли много. Можно и выбирать…

— Почему они отпустили вторую лосиху? Ведь могли же отжать её от берега озера? — азартно спросил Банкин, в душе которого время от времени просыпался заправский охотник.

Шаман неопределённо пожал плечами.

— А как она выберется отсюда? К Тайболе её не пустят. А здесь и другие желающие есть — от пуза покушать мясца….

Через некоторое время Ник снова навёл бинокль на серебристо-серые воды озера. Вот сообразительная лосиха выбралась на относительно безопасный западный берег, её передние ноги бессильно подломились, и она неуклюже опустилась на жёлтый песок пологой прибрежной косы.

Бока животного поднимались и опадали, словно кузнечные меха, голова устало запрокинулась набок. Только минут через семь лосиха с трудом встала на ноги и побрела к узкой сосновой рощице, вытянувшейся между водами озера и отвесными скалами каньона.

Неожиданно из-за вывороченного ветром соснового корневища выскочил голенастый худющий медведь, видимо, только что вышедший из зимней спячки. Последовал мгновенный удар когтистой лапы, алая кровь снова окропила многострадальные берега Сейдозера.

Мэри, которой Ник передал свой бинокль, не на шутку расстроилась: отшвырнула в сторону ни в чём не повинный оптический прибор, упала на ближайшую кочку белого мха и отчаянно зарыдала.

Банкин, насилу успокоив девушку, разозлился:

— Уродство сплошное! — И предложил: — А давайте перебьём всех этих кровожадных и зажравшихся гадов! Давай, командир, сделаем доброе дело!

— У тебя есть план? — удивился Вогул.

— Конечно, есть. Сейчас забиваем одного из оленей. Разделываем, куски и внутренности бросаем со скал. Волки всей своей стаей собираются на халявный обед, тут им и конец приходит: скалы-то — отвесные, а командир у нас — большой мастер метко гранаты бросать. Как тебе, Никита Андреевич, такой план?

Ник скорчил неопределённую гримасу: мол, план как план, почему бы и нет, в конце концов.

— Ага, — злорадно заскрипел Вогул, — мы гранаты побросаем в волков. Синица со страху спрячется. Так спрячется, что целый год потом будете искать, и русский хрен — найдёте. Нормально. Очень хорошая придумка! — потом успокаивающе добавил, видя, что Банкин нешуточно расстроился: — Ладно, мысль неплохая. В следующий раз так и сделаем. Попрошу у начальника-Ивана пару ящиков гранат. С двух сторон к озеру подойдём. Наведём здесь справедливый порядок…

До самого вечера шли вдоль нескончаемого обрывистого края каньона. Уже на закате вышли на северную оконечность озера.

Вон она — искомая избушка, чуть виднеется далеко внизу, на маленькой круглой поляне — посреди берёзовой рощицы, метрах в ста от неверных вод Сейдозера.

Впрочем, назвать такое солидное сооружение «избушкой» — язык не поворачивался.

Стены жилища господина Синицы были сложены из кубических каменных блоков нежного светло-коричневого цвета. Видимые грани блоков имели идеально гладкую поверхность и легко отражали последние лучи заходящего солнца. Покатая крыша была сработана из массивных сосновых плах, прямо посередине крыши наружу высовывалась широкая иссиня-черная труба, имелись в наличии и несколько маленьких застеклённых окон. Площадь дома тоже впечатляла: квадрат с длиной стороны в десять-двенадцать метров.

— Из чего же сложены эти хоромины? — в очередной раз искренне изумился Банкин. — Ничего подобного в своей жизни никогда не видел!

— Из этих красивых камней наше древнее капище было построено, — грустно ответил Вогул, старательно раскуривая свою трубку и внимательно наблюдая за первыми, едва видимыми звёздами, уже появившимися на восточном краю небосклона. — Потом пришёл ваш Барченко. Капище разрушил. Все вещи бога забрал. Потом Синица из камней капища дом себе построил. Никого не спрашивая. И всё это — во имя какой-то науки. Так Барченко говорил. Тьфу на них на всех! Будь они прокляты — всеми богами сразу…

Солнце оторвалось на три своих диаметра от линии горизонта, лёгкий ветерок шелестел сухими ветками черничника, было достаточно тепло для этого времени года и суток: где-то плюс пять — плюс шесть.

Не торопясь, готовились к спуску вниз, к таинственной избе.

Из рюкзаков достали необходимое альпинистское снаряжение: толстые бухты прочных шнуров, ледорубы, специальные ботинки с шипами, крючья, вертлюга, специальные крепёжные приспособления, новейшую австрийскую гидравлическую лебёдку…