Чтение онлайн

– Вон там, на половине одиннадцатого , здоровенное «лежбище» с гидромассажем, которое оккупировала группа студенток гуманитарного университета с Тихвина-3. Медблоки их коммов я уже хакнула и со всей ответственностью заявляю: девчонки находятся в легком подпитии, жаждут приключений на свои прелестные попки и условно здоровы. Правда, на шатенку со стрижкой под мальчика и с «дугой» вместо трусов западать не советую – эта дура уже года полтора сидит на какой-то забористой дури и крайне неразборчива в связях. В общем, сейчас я опишу Даше легенду, она с ней ознакомится и вперед…

Глава 9. Анастасия Шереметева.

23 марта 2352 года по ЕГК.

…Коды доступа, «завязанные» на дубль айдишки кого-то из прислуги, сработали, как часы – кабинка грузового лифта не только открылась, но и спустилась в подвал, двери в ангар для флаеров обслуживающего персонала послушно отъехали в сторону, а чуть устаревший, но идеально сохранившийся темно-серый «Орлан-СТ» безропотно сдвинул в сторону правую боковую дверь.

– Еще не поздно передумать… - не оборачиваясь к сестре, напомнила Настя. А через мгновение, почувствовав требовательный тычок в поясницу, решительно запрыгнула в простенький, но уютный салон и рухнула в левое переднее кресло.

– Расслабляться рановато, не находишь? – сварливо поинтересовалась Лиза, величественно опустившись в правое и возложив предплечья на подлокотники.

– Угу… - отозвалась Анастасия, залила в искин разъездного флаера требуемый маршрут, дождалась появления соответствующего меню и решительно ткнула в сенсор под надписью «Начать движение».

Следующие две минуты прошли в напряженном молчании – пока легкая, но маломощная машина телепалась по разгонному коридору и набирала ход в пучке магистралей, ведущих в сторону центра города, сестры то и дело косили взглядами на запястья, лишенные коммов, и вздрагивали, когда их «Орлан» обгонял какой-нибудь флаер. Однако погони все не было и не было, и к моменту, когда на переднем обзорном экране возник «трезубец» одного из крупнейших развлекательных центров планеты, страх начал уступать место упоению свободой. Тем не менее, давать волю этой эмоции они не торопились – не произнесли ни одного слова во время движения, с интересом оглядели невзрачное двенадцатиэтажное здание, на крышу которого заходила их машина, дождались ее зависания на стояночных антигравах и расплылись в безумных улыбках, увидев Марьяну, машущую им рукой из висящего над соседним парковочным местом «Тайпана»!

– Живенько забираемся в салон, хватаем коммы, лежащие на сидениях, и изучаем инфу, залитую в файлы под названием «Личина», а я пока отправлю вашу птичку полетать… - приказала экс-телохранительница сразу после того, как Настя открыла боковую дверь, пропустила мимо себя заторопившихся девчонок и метнулась к искину «Орлана». А через пару минут, вернувшись в «Тайпан» и заняв место пилота, услышала недоуменное восклицание Шереметевой-младшей:

– Значит, теперь мы Болотниковы?

– Простите, но все вакансии, имевшиеся в княжеских родах, уже заняты… - хохотнула женщина. – А если серьезно, то мои бывшие однокашники крайне неохотно делятся своими наработками. Так что и за эти легенды мне когда-нибудь придется воздать сторицей.

– А не проще было заплатить? – спросила Елизавета.

– Нет, не проще. Переводить дружбу в товарно-денежные отношения крайне нерационально. Ведь если человек привыкнет считать, что его услуги имеют вполне конкретную цену, то он может согласиться продать некоторые из них дважды. А так у вас есть образы, созданные профессионалами несколько лет назад, так что ближайшие пару недель можете наслаждаться абсолютной свободой.

Словно подтверждая столь смелое заявление, через четверть часа полета в направлении северной окраины города Завадская опустила флаер в ничем не примечательный коридор замедления, припарковала его на крыше, прячущейся в «толще» рекламной голограммы торгового дома «Берсенев и Шульц», занимающегося пошивом и продажей молодежной одежды, открыла дверь и пригласила сестер отправиться за покупками.

Девушки, конечно же, согласились. А где-то через пару минут, выйдя из порядком обшарпанной кабинки лифта в невероятно здоровый торговый зал, на несколько мгновений задохнулись от пьянящего чувства свободы. Ведь перед ними кипела Настоящая Жизнь! Та самая, которую они видели только на экранах голопроекторов и обзорных экранов отцовского флаера!!!

– Это ведь не сон, правда? – ошалело пробормотала Анастасия, проводив взглядом девчушку лет двенадцати, вприпрыжку промчавшуюся мимо с кучей женской одежды наперевес.

– Не сон! – проворчала Лизка. – Поэтому будь добра, веди себя, как худородная дворянка, посещающая подобные заведения по десять раз на дню.

Замечание было дельным, так что Шереметева-старшая старательно изобразила равнодушие. Однако перед первым же манекеном-андроидом, демонстрирующим совершенно развратное нижнее белье, вдруг поняла, что в образе Анастасии Болотниковой может позволить себе любую глупость! Скажем, приобрести эти ниточки с кружевами, в принципе не способные спрятать под собой ничего шире иглы, вломиться в ближайшую примерочную, натянуть их на себя и на пару часов почувствовать себя пусть и безмозглой, зато абсолютно свободной в своих желаниях!

Нет, конечно же, эту безвкусную дрянь она покупать не стала. Зато отвела душу, примерив добрый десяток совершенно отвязных юбочек, пошитых в том самом стиле, который любили девочки из подтанцовки ее любимого Оборотня, подобрала три на редкость симпатичные блузки, не очень скромное, зато безумно сексуальное белье, пару юбок и легкомысленные босоножки. Потом нарядилась в выбранный комплект, посмотрела на себя в зеркало и поняла, что счастлива! Первый раз со дня смерти мамы…

…Завтрак в кафешке, расположенной в том же самом торговом доме, но этажом выше демонстрационного зала, добавил ощущению счастья еще немного «объема» - потрясающе вкусные пельмени с черным перцем, натуральным сливочным маслом и сметаной напомнили девушке далекое детство. То самое, в котором мама могла закрыться с ними в детской, выложить на стол что-нибудь «простонародное», зато чертовски вкусное, и проигнорировать столовые приборы! Так же хорошо «пошли» и ватрушки с творогом. А от полузабытого вкуса черного чая с малиновым вареньем, после смерти мамы убранного из домашнего «меню» за ненадобностью, Настя чуть не разревелась. И некоторое время невидящим взглядом смотрела сквозь стену. Зато, взяв себя в руки и доев остатки варенья, вытянула и скрестила ноги, закинула руки за голову и, качаясь на задних ножках убогого пластикового стула, с интересом оглядела народ, завтракающий за соседними столиками.

Троица посетителей, расположившаяся за соседним столиком, вызвала грустную улыбку – двое мелких оболтусов лет девяти-десяти уминали жареную картошку и котлеты с таким энтузиазмом, как будто не ели недели три. А мужчина лет сорока, вероятнее всего, их отец, добродушно посмеиваясь, стирал с измазанных мосек потеки кетчупа и нисколько не злился! Наоборот, когда один из мальчишек, случайно уронив кусок котлеты на новенькие шорты, понуро повесил курносый носик, заявил, что расстраиваться не с чего. Ибо шорт в этом магазине предостаточно!

Компания из четырех парней чуть за двадцать и пяти девчонок на пару лет помоложе быстро выправила испортившееся было настроение – студенты, судя по отдельным оговоркам, прогулявшие лекции, получали нешуточное удовольствие от флирта, соленых шуток и анекдотов, большая часть которых заставляла Анастасию мучительно краснеть.

Наблюдать за влюбленной парочкой, занявшей столик под кроной искусственной ивы, было некрасиво, но ужасно любопытно. Поэтому за их взаимными ласками и редкими, но ужасно чувственными поцелуями Шереметева-старшая наблюдала на экране комма. Удачно спрятав микродрон в зелени «листвы». И представляла за тем столиком себя. Ласково перебирающей пальцы любимого, лежащие на бедре, вспыхивающей от того, что он шепчет на ухо, и плавящейся от желания в те моменты, когда его губы обжигают прикосновениями шею или теряют всякий стыд.