Шрифт:
Пролог.
Холод и голод.
Пустота, вот что двигает этих странных существ. Желание утолить голод и согреть окоченевшие от смерти тела. Заполнить зияющую пустоту внутри себя, пустоту, занявшую место души. Они могут за мгновения вытянуть из человека душу, но вместо этого они тянут ее понемногу, долгие годы. Растягивая удовольствие для себя они продлевают муки своим жертвам.
Тюрьма, в которую сажают самых опасных преступников, маньяков и убийц, ну и просто неугодных власти. Они же просто стражи, которых государство в полной мере контролирует, ну, официально. Что нужно совершить что бы закон лишил тебя души, сразу или за долгие годы? Нужно быть преступником, убивать, пытать... учиться темным искусствам... мешать чьим-то планам... да много вариантов есть. Хотя, не все умирают тут. Некоторые приходят на пару лет и уходят лишь подразнив стражей кусочками вытянутой души.
Порядок в этом месте царил долгие и долгие века, но на один день он был нарушен. Стражи покинули башню, ставшую адом для всех ее живых обитателей. Преступники подняли мятеж, который был подавлен охранниками из людей, а на следующее утро стражи вернулись и все встало на свои места, будто ничего и не было. События в непреступной крепости так и не стали достоянием общественности и лишь несколько людей знали о произошедшем, но никто даже не догадывался что произошло. Куда уходили стражи? Никто не мог дать ответ на этот вопрос.
Допросить стража? Это даже не смешно. Существо, единственным чувством которого является голод нельзя пытать или допрашивать. Они не чувствуют страха или отчаяния, радости и боли. У них нет разума как такового, да и говорить они не могут. Все на что они способны это... пить чужие души.
Глава 1.
Голодная пустота.
Уже третий день я просыпаюсь в подворотне и снова в луже. На лавках тут не поспишь, первый раз меня чуть в полицейский участок не забрали, еле ноги унес. А лужа... просто тут погода такая что дождь и днем и ночью моросит, а порой и льет как из ведра. Я же был слишком уставшим что бы проснуться от такой мелочи.
Впрочем, есть момент не менее важный чем мое житие на улице. Почему-то я помолодел враз лет этак на пятнадцать, а мне и двадцати пяти раньше не было... в общем, сейчас я выгляжу как я сам в девять лет, а я тогда был... мягко говоря, пухлым избалованным карапузом. В довесок к сему факту стоит добавить что, если верить газетам, сейчас 1970 год. Ну и на закуску, я совсем не в России, точнее, если брать в расчет год, не в СССР, нет, я в Англии! Более того, мне совершенно понятно о чем говорят местные, даже акцента нет, а вот сказать что-либо на русском языке не получается.
В любом случае, это конкретное пробуждение мне очень не понравилось. Проснулся я от того что кто-то грубо схватил меня за плечо.
– Хее... кто тут у нас.
– Раздался сиплый голос.
Не знаю как это может звучать, но в этом голосе отчетливо проскальзывало жестокое веселье и мне это очень не нравиться. Одного взгляда хватило что бы понять что дела мои не просто плохи, а совершенно отвратительны. Меня схватил какой-то темноволосый мужик в рваной одежде. Но что гораздо важнее, это его заросший вид, даже не волосы, а шерсть была на всех открытых участках тела, даже на лице. В мое плечо больно впивались нечеловеческие когти, ну а поскольку сей субъект одарил меня своей желтозубой улыбкой, я смог приметить звериные клыки в его пасти. Есть у меня подозрение что это не человек.
– Хи-хи, ты не бойся, мы маленьких деток не обижаем.
– Злорадно захихикал кто-то сбоку.
Хех, да этих нелюдей тут несколько, целых пять штук. И все весело скалятся, правда так внушительно, с когтями, клыками и повышенной волосатостью, выглядит только тот, который держит меня.
Совершенно неожиданно для себя я ощутил сосущее чувство чуть выше живота, будто мой желудок начало куда-то тянуть.
– Через неделю полнолуние и уже через пару дней я смогу сделать тебе небольшой подарок.
– Заявил этот обезьян.
Когти, клыки, полнолуние? В голове сразу же появились картинки человекоподобных волков, оборотней. Да ну, неужели и правда оборотни? Вдобавок, он сказал о каком-то подарке. Даже если они и едят людей в звериной форме, ребенок слишком мелкий что бы стать сытным обедом. Так что на ум приходят только мысли о том что они хотят превратить и меня в оборотня.
Я не успел даже определиться для себя, хочу ли быть оборотнем или нет, как этот волосатый мужик резко нагнулся ко мне. В нос сразу же ударил мерзкий запах тухлятины, черт, он принципиально зубы не чистит?
Сосущее чувство, о котором я почти забыл на это действие отреагировала как-то слишком бурно. На миг мне показалось что меня вывернуло наизнанку, от чего из горла вырвался хриплый стон.
– Холодно...
– Пробормотал один из "оборотней".
– Эй! "Мелкий", что это с тобой?
– спросил еще кто-то.
Только "вожак", который держал меня, молчал, он вмиг побледнел, а на его лице отразился страх.
– УХОДИМ БЫСТРЕЕ!
– Взревел он, отпихнув меня к стене дома.
Всего мгновение и я снова в одиночестве. Оборотни исчезли, будто их никогда и не было. Можно было бы подумать что мне просто это приснилось, но вот только неприятные ощущения никуда не делись. Это была не совсем боль, скорее очень острое чувство что мне чего-то не хватает и это нужно непременно получить.
Не особо соображая я плелся по подворотне. Воспоминания о следующих нескольких часах шли урывками. Процесс мышления постоянно прерывался требованиями организма "ЖРАТЬ!". Вот только это был не обычный голод и к еде меня даже не тянуло.
Осознал я себя на какой-то детской площадке.
– Что...
– Прохрипел я.
Только сейчас понял что чувство пустоты заняла насыщенность. Даже не так, казалось что внутри меня загорелось небольшое солнце, теплой и мягкое от которого импульсами по всему телу исходили волны наслаждения. Что же я сделал?
Достаточно просто осмотреться и увидеть у своих ног человеческое тело. Ребенок не старше двенадцати лет лежал на земле и смотрел в небо остекленевшими глазами. Со всех сторон я ощущал человеческий страх, который "пах" очень вкусно, но я был уже "сыт", а вот этот ребенок почти не ощущался. Если сравнивать с едой, то другие люди для меня сейчас как изысканное блюдо для наевшегося человека, а вот этот ребенок совсем как недоеденный бифштекс. Он был жив, дышал, сердце билось, но он никак и ни на что не реагировал.