Лондонцы
Шрифт:
— И не спрашивайте! — махнула рукой Нелли.
Кейт никогда не бывала сестрой милосердия, но знала, что покрытые язвами ноги обязательно следует регулярно обмывать теплой водой и обтирать насухо.
— Я могу вам помочь, — предложила она. — Если хотите, я зайду к вам попозже и все сделаю. В четыре вас устроит?
У Нелли от волнения задрожали губы.
— Спасибо, милая! Ты действительно зайдешь? Ведь с такой просьбой обратишься не к каждому, уж больно отвратительно выглядят мои ножки. Да еще воняют, хоть нос затыкай. Но если тебе не противно…
— Я непременно приду, — сказала Кейт, видя, что Гектор, устав ее ждать, завертелся вокруг них кругами. — Вам ничего не нужно на рынке? Из фруктов или овощей?
— Я не отказалась бы от пары красивых яблок, да и немного картофеля мне не помешает. Слава Богу, хоть на что-то нет ограничения. Все на свете отдала бы за кусочек фруктового торта на сахаре, масле и яйцах, со смородиной, изюмом и цукатами!
В начале мая все пребывали в тревожном ожидании. Казалось, Гитлер вот-вот начнет вторжение в Англию. Десятого мая Лондон испытал страшнейший из всех воздушных налетов. Более пятисот немецких самолетов обрушили ночью на город сотни мощнейших авиабомб и почти сто тысяч «зажигалок». Здания палаты общин и палаты лордов оказались сильно разрушены. Крыша Дворцового холла — единственной части старого Вестминстерского дворца, сохранившейся с XII века, — загорелась. Пошатнулось и осело даже Вестминстерское аббатство. Был поврежден и Биг Бен, но сами часы продолжали показывать точное время, к величайшей радости лондонцев.
— Слава Богу, наш Биг Бен уцелел! — поделилась радостью Эстер Хеллиуэлл, когда сестра и Керри осторожно усаживали ее в инвалидное кресло после долгой и жуткой ночи, проведенной в убежище. — Немцам не удалось заставить его замолчать! И нашему дорогому мистеру Черчиллю им тоже не удастся заткнуть рот.
Сильно пострадал не один Лондон — были почти стерты с лица земли и сожжены Портсмут, Ковентри, Ливерпуль, Белфаст, Саутгемптон, Плимут и другие города.
И вдруг ночное небо стало чистым. Молчали сирены. Не ухали зенитки. Наступившая тишина многим казалась подозрительной.
— Какое-то жутковатое затишье, однако, — с тревогой сказал Альберт Дженнингс мистеру Ниббсу. — Не кажется ли тебе, что это неспроста, старина? Как ты думаешь, что затеял проклятый Гитлер?
Ниббс пожал плечами: как и многие другие, он этого не знал. Каждую ночь лондонцы со страхом ожидали возобновления бомбардировок. Так продолжалось сутки за сутками, пока не наступило утро 22 июня 1941 года и все не объяснилось.
«Сегодня на рассвете немецкие войска вторглись в Россию, — сообщило Би-би-си. — Армии Гитлера стремительно движутся к Москве».
— Никто не ожидал такого от Гитлера, — сказала Гарриетта Чарли Робсону, когда они пересекали пустошь. — Еще бы парочка налетов, подобных тому, что был 10 мая, и Англии бы настал конец. И вот, в тот самый момент, когда все ждали вторжения, Гитлер обрушивает свои силы на Россию. Удивительно! Не могу понять, почему он совершил такой шаг?
— Во всяком случае, ему сейчас уже не до нас, — резонно заметил Чарли. — А не промочить ли нам горло, Гарриетта? Может, заглянем ненадолго в «Принцессу Уэльскую»?
Оптимистические настроения не увядали на протяжении всего лета. Несмотря на быстрое продвижение немцев в глубь территории России, русские продолжали упорно сопротивляться, демонстрируя отвагу и мужество.
— Оказывается, русских не так-то просто одолеть, — сказал Дэниел Коллинз Альберту, когда они спустились с холма по улице Магнолия-Хилл. Альберт был одет в поношенную форму ополченца, Дэниел — в мундир добровольного помощника пожарных. — Пожалуй, с таким союзником, как Россия, мы выиграем войну.
Гарриетта тоже полагала, что победа будет за Англией и ее союзниками.
— Главное, чтобы немцы не взяли Москву до зимы! — пояснила она Кейт. — Морозы их остановят. Вспомни Наполеона: его победил русский мороз. Бог даст, та же участь постигнет Гитлера!
Кейт, как и другие, внимательно слушала сообщения о жестоких боях в России. Но все же больше ее волновали не события на русском фронте, а происходящее в северных морях Атлантики.
Она вырезала из газеты карту различных маршрутов конвоев в Атлантическом океане и предполагаемых маршрутов германских подводных лодок и линкоров и прикрепила ее к кухонному шкафчику. Глядя на карту, Кейт представляла себя рядом с Леоном на борту его корабля, но это у нее плохо получалось. Он посылал ей веселые, бодрые письма, из которых невозможно было понять, как проходит его служба.
И все же Кейт удалось по крупицам собрать кое-какие интересующие ее сведения. Так, она узнала, что конвой может состоять из шестидесяти судов и что движется он очень медленно. Она также выяснила, что корабли сопровождения, на одном из которых и служил Леон, доходят до определенной точки маршрута и возвращаются в исходный пункт, беря под свою защиту уже встречный морской караван. Но самым важным для Кейт было то, что Леон в каждом письме писал, что он скучает по ней и с нетерпением ждет, когда снова пройдет по площади Магнолий, мимо палисадников Дженнингсов, Ломэксов и мисс Хеллиуэлл, до ее калитки.
Кейт регулярно наведывалась в Сомерсет. Иногда она заставала там Джосса Харви; случалось, что он отсутствовал.
— Можно подумать, что он слишком стар, чтобы руководить такой крупной фирмой, не так ли? — Задавая этот вопрос, Рут Фэрбэрн лукаво улыбнулась. И тут же сама на него ответила, продолжая складывать чистое белье в комод, украшенный разноцветными наклейками с изображениями персонажей детских стишков: — Но — представляете? — он еженедельно проводит несколько дней в Лондоне, где контролирует восстановительные работы.
Ланс Мертон тоже регулярно наведывался к Кейт. Иногда они ездили на машине на загородный пикник, захватив Дейзи и Гектора, а чаще просто прогуливались по парку и пустоши. Однажды он признался ей в любви. Она в самых осторожных выражениях развеяла его надежды, и Ланс, видимо, полагая, что Кейт все еще скорбит по Тоби, воспринял отказ довольно-таки спокойно. Однако втайне от нее он продолжал надеяться, что в другой раз ему наконец повезет, и не расценивал ее отказ как окончательный.