Чтение онлайн

Хоть он и выглядел дикарем, манеры у него были очень утонченные. Она кивнула и улыбнулась. Это была ее первая искренняя улыбка за все время пребывания в Уинчестере. Непослушный локон освободился из лабиринта шпилек на ее голове и упал на лоб. Она откинула его назад.

– Вы собираетесь назвать мне свое имя? – спросила Танон. Нахмурившись, она продолжала бороться с непокорной прядью и не заметила, что ее спутник явно забавляется этим поединком, отчего его взгляд стал еще ласковее. – Или мне придется до конца вечера называть вас «незнакомец»?

– Если вы пообещаете провести этот вечер со мной, то я назову вам свое имя.

Ей понравились его храбрость и уверенность. Он совсем не спешил положить конец их общению. И, несмотря на голос разума, шептавший совсем противоположное, Танон тоже не спешила расстаться с ним.

– Боюсь, что у меня нет прав заключать подобные сделки, милорд.

– Жаль. – Он нахмурился. – Тогда мне придется признать поражение.

Незнакомец обернулся и кивнул своей немногочисленной свите, с которой появился в замке. Кряжистый вояка ударил ножом по веревке, обвивавшей шест, и с силой дернул небольшой кусок кожи. Развернулось знамя, на котором кроваво-красным цветом был изображен дракон.

Отец Танон и Данте первыми вскочили со своих кресел.

– Что это значит? – прогремел голос короля, заглушая звук отодвигаемых от столов скамеек. Все мужчины, включая Роджера, поднялись, готовые к сражению.

Танон посмотрела на знамя. Когда она увидела изображение дракона, ее глаза расширились. Уэльс! Ощутив на себе мрачный взгляд незнакомца, она отшатнулась. Боже правый, что валлийцы делают в Уинчестере? Она почувствовала, как чьи-то пальцы железной хваткой сжали ее запястье. Это отец оттолкнул ее подальше от варвара и заслонил своим телом.

Надежно спрятанная за его спиной, Танон опустила взгляд и увидела кинжалы, которые выглядывали из-за голенищ сапог незнакомца, и толстый ремень, опоясывавший его тонкую талию. Чужестранец стоял прямо, как стрела. Его мускулистое тело было напряжено от сдерживаемой энергии. Сейчас он выглядел так свирепо, как и следовало выглядеть валлийцам, если верить слухам о них.

Человек со знаменем вышел вперед и, откашлявшись, произнес:

– Его высочество, лорд Гарет из Дехубара, повелитель Истред-Тови.

Сердце Танон сжалось. Гарет? В ней проснулось давнишнее желание вновь оказаться рядом со своим другом, и она непроизвольно сделала шаг вперед. Non, перед ней не мог стоять тот, кто много лет назад так благородно спас ее от Роджера. Гарет умер в боях где-то на севере Уэльса. Она схватилась за руку отца, чтобы остановиться.

– Ваше величество, – валлийский принц повернулся лицом к королю, – простите моего дядю за то, что он не предупредил вас о моем приезде.

– Гарет? – проговорил король, как будто не в силах поверить собственным глазам. – Больше года тому назад мне сказали, что ты убит. – Вильгельм откинулся на спинку кресла. – Я потрясен.

– Да, мой дядя тоже был потрясен, когда наконец увидел меня живым и здоровым, – ответил Гарет. Его голос звучал спокойно, несмотря на то что его окружали сотни искусных рыцарей, готовых убить, сделай он хоть одно движение в сторону короля. – Меня предал один из моих людей, и я двенадцать месяцев провел в заточении у принца Дафидда, на севере страны. – Его губы искривились в усмешке. – За спасение моей жизни я должен благодарить его дочь.

Танон продолжала пристально смотреть на него. Неужели это был тот самый мальчик с нежными щеками, который тогда, далеким летом, стал ее самым лучшим другом? Oui, это был он. Его шелковистые волосы немного потемнели, а правильные черты лица стали более резкими. Но глаза были такими же ярко-голубыми, какими она их помнила. Почему же он не назвал ей своего имени раньше? Танон перевела взгляд на его свиту. Все рыцари были вооружены и выглядели один другого страшнее.

– Как ты со своими людьми сумел пройти через границу? – Вильгельм бросил на него острый взгляд. Его вассалы в марке охраняли Англию от набегов валлийских дружин, точно так же как и вал, возведенный мерсийским королем Оффой несколько сотен лет назад.

– Мы тщательно продумали наш поход. – При этих словах Вильгельм поднял брови, и Гарет сказал то, что хотел услышать король: – С обеих сторон не было пролито ни капли крови.

Вильгельм нахмурился. Он знал, что не существовало такого валлийца, который не жаждал бы пролить кровь норманна. Король заключил союз с Ризом ап Теудуром еще до того, как тот стал владыкой Дехубара, но их клятвы о мире никогда не были скреплены печатью.

– Твоему дяде следовало бы отправить гонца с вестью о твоем прибытии. Мое слово обеспечило бы тебе свободный проход в Англию. В любом случае я рад, что вижу тебя живым, Гарет. – Вильгельм скупо улыбнулся ему и перевел свои серые непроницаемые глаза на Танон, а потом на ее отца.

– Бранд, ты ведь помнишь племянника короля Риза.

Гарет непринужденно склонил голову перед Брандом, мельком заметив, как крепко сжимал рыцарь руку своей дочери.

– Милорд, я рад увидеть вас в добром здравии. Прошло много лет с тех пор, как я видел вас в последний раз.

– Oui. – Повелитель Аварлоха еще сильнее сжал запястье Танон.

– Я вижу, ваша семья увеличилась, – сказал Гарет, улыбаясь пяти маленьким личикам, что смотрели на него из-за стола Бранда, открыв рты. Потом он опять устремил храбрый взор в сторону Танон: – Но ты не изменилась. Ты все такая же прекрасная, какой я тебя запомнил, впрочем, и в то время я находил, что сломанный зуб придает тебе особую прелесть.

В памяти Танон пронеслась его мальчишеская улыбка, и на сердце потеплело. Той зимой она, шестилетняя, целыми днями думала о Гарете. В ее мечтах они играли так же весело, как и летом, она рассказывала ему придуманные истории о дамах и рыцарях, которые спасали их от страшного дракона по имени Роджер.

Потом Танон повернула голову в сторону своего жениха. Роджер уже изрядно выпил, поэтому качался на ногах и сосредоточенно смотрел на Гарета тяжелым остекленевшим взглядом.

Но тут ее мысли прервал повелительный голос короля.

– Скажи мне, Гарет, – произнес он, – что привело тебя ко мне в Уинчестер? Твой дядя здоров? А его семья?

– Да, с ними все в порядке. Его сыну Груффиду исполнилось этой весной три года. Появление сына еще более усилило желание дяди установить мир в Кимре.