Чтение онлайн

Но Лоренс продолжал засыпать меня вопросами. Он тоже любит музыку. Он архитектор по профессии, но в детстве «пиликал на скрипочке». Нравится ли мне скрипичная музыка? Часто ли я ходила на концерты и в оперу в Брюсселе? Если да, он мне завидует, потому что в Озерном крае хорошая музыка — редкость. Он сказал, что живет в Эгремонте, где у него небольшая контора. Головной офис находится в Кесвике.

— О, я знаю Эгремонт! Он в Камберленде. По крайней мере, мне кажется, что я помню, как моя мать возила меня туда.

— Тогда где же вы живете? — поинтересовался Лоренс Бракнелл.

— В Восдейл-Хэд.

— Восдейл-Хэд? — повторил он, вытаскивая бумажник. — А где именно? Я знаю этот район вдоль и поперек.

— В Большой Сторожке — в доме сэра Джеймса Халбертсона.

На его лице отразилось несказанное изумление. Его как током ударило. Он смотрел на меня так, будто увидел впервые, и я услышала, как он бормочет: «Не может быть... она ведь не...» Потом он тряхнул головой, и я так и не узнала, что не может быть и кем я не являюсь или, наоборот, являюсь.

— Совершенно невозможно! — воскликнул он наконец.

Я кивнула, подтверждая свои слова.

— Вы знаете Сторожку?

Он не ответил, вытащил из бумажника два банкнота и позвал официанта. Может, мне так показалось, но Лоренс как-то сразу переменился. Он больше не болтал и не улыбался, а когда снова посмотрел на меня, то во взгляде его читалась озабоченность, которая осталась для меня загадкой.

— Вернемся в купе? — сухо предложил он.

Я встала и почувствовала себя совершенно несчастной. Вечно меня преследуют какие-то тайны! Что я сделала или сказала, чем настолько задела мистера Бракнелла? Почему он так поразился, когда узнал, где я живу?

На обратном пути — мы еще были в коридоре — поезд сильно качнуло, и я чуть не упала. Лоренс Бракнелл подхватил меня своей сильной теплой рукой.

— Аккуратнее! — предупредил он.

Я повернулась и посмотрела на него. Он был таким высоким, что я едва доставала ему до плеча, и я вдохнула дым сигареты, которую он только что прикурил и теперь держал между зубами. Мне никогда не забыть этого момента близости, именно тогда я впервые ощутила, что я, Вера Роуланд, больше не школьница. Я — женщина из плоти и крови, а он — мужчина на все сто процентов!

Глава 3

И вот поезд наконец-то прибыл в Сискейл. С тех пор как маленькая одинокая девочка лет семи, цепляющаяся за руку своей матери, уехала отсюда на юг, прошло столько времени, что я не узнала станцию. Она оказалась намного больше, чем я себе представляла, и конечно же приобрела более современный вид. Я так долго мечтала о том, как вернусь сюда, что должна была бы почувствовать себя на седьмом небе от счастья, но странная перемена в поведении Лоренса Бракнелла омрачила радость возвращения.

Он почти не разговаривал со мной после ленча, а в Воррингтоне в купе подсели еще два пассажира, нарушив наше уединение.

С агонией молодой девушки, влюбившейся с первого взгляда и страдающей от своей безрассудной страсти, я наблюдала за мистером Бракнеллом поверх книги, которую пыталась читать. Я хотела запомнить каждую черточку этого прекрасного сильного лица. Лоренс не обращал на меня никакого внимания, увлекшись своей книгой. Я прочитала название. Это было «Прощай, оружие!» Хемингуэя. (Прощай, мистер Бракнелл, печально подумала я, какая же я дура, ведь абсолютно не знаю его. Так мне и надо!) В Барроу мы молча пересели в другой поезд.

Севернее погода была еще хуже, чем в Лондоне. Никаких надежд на приятную Пасху. Холод просто обжигал, и, когда я подошла к «роллс-ройсу», присланному за мной из дома, редкие снежинки уже кружились в небе. Почему именно эта машина, подумала я. Зачем посылать за дочерью экономки «роллс-ройс» сэра Джеймса? Шофер узнал меня среди других пассажиров, подошел и взял мой багаж.

— Вы мисс Роуланд и отправляетесь в Большую Сторожку? — поинтересовался он. На нем был синий плащ и фуражка, и выглядел он внушительно.

Позднее я узнала, что этот шофер, Унсворт, начал работать на Халбертсонов давным-давно, когда леди Грейс была еще жива. Теперь он жил в деревне и выезжал только по необходимости. Сэр Джеймс больше не пользовался автомобилем. Мама говорила мне, что раньше он то и дело катался по лесам и болотам. Когда-то хозяин был большим знатоком птиц, известным во всем Озерном крае своими фотографиями дикой природы, отснятыми в основном в округе озера Вействотер.

Я пробежала глазами толпу в поисках Лоренса Бракнелла и увидела, как тот садится в свой собственный автомобиль, который показался мне довольно старым и разбитым, но, возможно, он просто не интересовался модными машинами или не мог позволить себе такую. Спору нет, Лоренс выглядел хорошо одетым, преуспевающим молодым человеком, но что на самом деле мне было известно о мистере Бракнелле? Да ничего!

Я знала только одно — лучше бы мне с ним вообще никогда не встречаться. Он произвел слишком сильное впечатление на мое глупое нежное сердечко. Я ехала с мистером Унсвортом в Восдейл-Хэд в удручающем молчании.

Что меня действительно порадовало, так это окружающий пейзаж, который, несмотря на плохую погоду, был просто потрясающим. Все вокруг дышало свежестью и великолепием. Чудесные цвета — золотой и коричневый, голубой и пурпурный — менялись и переливались по мере того, как двигались тени от облаков, плывущих над холмами и долинами.

За окошком мелькала сельская местность и болота, и я наблюдала за всем этим, словно завороженная. Погода портилась все сильнее, и я увидела, как пастух гонит свое стадо в укрытие, а за ним с лаем несется косматая собака. Камберленд был все еще в объятиях зимы, но я чувствовала, что природа уже готова стряхнуть ее чары и встретить весну. Я жадно всматривалась в проплывающий мимо пейзаж, особенно когда мы подъехали к крутому холму, сбегавшему вниз к дикому и прекрасному озеру Вействотер. Вдали виднелись лиловые вершины Скафелл, опасные, но прекрасные даже этим хмурым мартовским днем.