Лоуни
Шрифт:
— Вы здесь? — спросила она, приставив козырьком ко лбу руку в перчатке и вглядываясь в затененное помещение.
Я встал из-за стола:
— Да. А что такое?
— Хорошая новость. Мы можем идти домой, — объявила она.
— Домой? — удивилась я.
— Музей закрывают из-за снегопада.
— Мне нужно закончить работу.
— Вы не обязаны это делать. Все уже уходят.
— Все равно. Я бы хотел доделать ее.
— Но там настоящая пурга, на вашем месте я бы все бросила. Иначе вы можете застрять здесь на всю ночь. Если хотите, я могу подвезти вас до Паддингтона.
Хелен прошла дальше в мою сторону и остановилась примерно в районе от Истории Новой Зеландии до Внеземных миров.
— Мне не трудно, — сказала она.
— Нам не по пути, — улыбнулся я.
— Ничего страшного.
Я снова посмотрел на книгу на столе.
— У меня слишком много работы, чтобы идти домой, — вздохнул я. — А у вас нет?
Хелен бросила на меня взгляд, снова улыбнулась своей полунасупленной улыбкой и застегнула пальто.
— Тогда до понедельника, — сказала она и направилась к двери.
В подвале снова стало тихо, только слышалось, как потрескивает радиатор центрального отопления.
Я вернулся к книге и осторожно удалил пинцетом стежок из корешка «Профилактики заболеваний у куриных» МакКея, после чего выбросил рассыпающиеся обрывки ниток в мусорную корзину. Нет, правильно, что я остался. Было бы несправедливо заставлять Хелен проделать несколько лишних миль в такую погоду. К тому же снова пойдут сплетни, если нас увидят вдвоем в ее машине.
* * *
Я работал, не отрываясь, несколько часов подряд. Было уже три часа дня. Я ничего не ел, но не чувствовал голода. Я вообще часто теряю ощущение времени здесь, в подвале, до такой степени я могу отрешиться от мира снующих людей там, наверху. Бывало, я целыми днями не поднимал глаз от работы.
Я включил чайник, чтобы приготовить чай, и, пока вода закипала, я поднял глаза наверх, на стеклянную панель. Она светилась каким-то маслянистым светом, и я гадал, не прекратился ли снег и не выглянуло ли солнце. Но как бы там ни было, уже совсем скоро стемнеет.
Я снова сел за стол, но не успел сделать и глотка, как раздался стук в дверь. Это была не Хелен, которая пришла меня спасать. Я знал это, потому что у нее были свои ключи. Скорее всего, это был Джим, смотритель, с которым я боролся не на жизнь, а на смерть, не давая ему проникать в подвал с этими его антибактериальными спреями, полирующими мастиками и стремлением все выбрасывать. Он всегда немного грубил мне, с тех пор как я отобрал у него ключ от подвала, и бряцал оставшимися так надрывно, как будто, оставшись без полной связки, он чувствовал себя некоторым образом оскопленным.
Поймите меня правильно. Я не испытываю к нему неприязни. Я просто предпочитаю сам наводить чистоту и порядок на своем месте. Джим на самом деле понятия не имеет о системе хранения вещей. Хотя вообще-то я уважаю его. Он упрямый старый хрыч, как и я, и не уйдет домой только потому, что идет снег.
Я поставил чашку и пошел открыть дверь. Там действительно стоял Джим в коричневом плаще. На поясе у него висели ключи.
— Да?
— Посетитель к вам, — сказал он, делая шаг назад.
— Хэнни? — Я постарался, чтобы в моем голосе звучало удивление, но на самом деле я знал, что вся эта история в Стылом Кургане рано или поздно приведет его ко мне.
— Привет, братец, — сказал он, боком протискиваясь мимо Джима и пожимая мне руку.
— Я запираю в четыре, — многозначительно сказал Джим и побрел вверх по лестнице, звеня ключами.
— Что привело тебя сюда? — спросил я и махнул рукой, чтобы брат прошел к столу, пока я запирал дверь. Он был весь в снегу, на шарфе образовалась корка льда.
— Я звонил тебе на квартиру, но никто не ответил, — сказал он. — Должен признаться, я думал, что ты сегодня дома.
— У меня очень много работы, — вздохнул я.
— Ты слишком много работаешь.
— Кто бы говорил!
— Но это так и есть.
— А можно работать по-другому?
Хэнни засмеялся:
— Наверно, нет, братец.
— Чаю?
— Если найдется.
Я налил Хэнни чаю, пока он развешивал промокшую одежду на батарее.
— Тебе не слишком одиноко тут, братец? — спросил он, посмотрев на стеклянную панель.
— Отнюдь.
— Но ты действительно работаешь один?
— О, да.
— Ты говоришь это с какой-то особой убежденностью.
— Ну, была тут помощница как-то раз.
— И что же с ними произошло?
— Она не годилась.
— Для чего?
— Для детальной работы.
— Понятно.
— Это важно, Хэнни.
— Наверно.
— Не так просто оставаться целый день постоянно сосредоточенным. Тут требуется особый склад ума.
— Как у тебя.
— Очевидно, да.
Хэнни сделал глоток и придвинулся к батарее. Он посмотрел на меня, собрался что-то сказать, но передумал и вместо этого спросил:
— Как дела с доктором Бакстером?
— С Бакстером? Да хорошо, наверно.
— Он сказал в последний раз, когда я говорил я ним, что у тебя прогресс.
— Я думал, что наши встречи должны быть конфиденциальными.
— Они и есть конфиденциальные, дурень ты, — насмешливо проговорил Хэнни. — Он не приводил подробностей. Он просто сказал, что ты завернул за угол.
— Да, это то, что он думает.
— А ты?
— Не знаю.
— Ты выглядишь более счастливым.
— Правда?