Чтение онлайн

Она заговорила вслух, описывая Марте в мельчайших деталях картину летних прелестей, рожденную ее воображением. Она говорила то быстро, то надолго погружаясь в задумчивость, будто припоминая некое ощущение или образ. Пересказ видения лишил ее чувства реальности, время растворилось в сизом летнем утреннем тумане, а потому, когда в дверь позвонили, сердце ухнуло аж куда-то вниз живота, забилось тревожно, и ей не сразу удалось справиться с дверной цепочкой трясущимися руками.

— Никогда не спрашиваешь — кто! А вдруг грабители? — напустился на нее маленький старичок, ставя саквояж на табуретку и снимая ленинскую кепку, — Что стряслось?

— Там, в комнате, посмотри сам, — виновато пригласила Нина Анисимовна.

Николай Иванович не вошел в комнату, лишь посмотрел с порога на Марту и отправился в ванную.

— Какая температура? — деловито осведомился он, моя руки.

— Не знаю.

Николай Иванович бросил на нее неодобрительный взгляд.

— Диагноз известен?

— Пулевое ранение.

Николай Иванович закрыл кран и некоторое время стоял, неподвижно глядя перед собой.

— Неосторожное обращение с незарегистрированным оружием? — с надеждой в голосе спросил он.

— Нападение.

— А в больницу?

— Нельзя.

Николай Иванович закрыл глаза и покачал головой:

— Нина, что ты со мной делаешь! Я старый человек, у меня у самого тридцать три болезни… Она что, мать бритоголового авторитета?

Нина Анисимовна пожала плечами.

Николай Иванович осмотрел руку Марты, измерил ей температуру, взял кровь и тут же произвел с ней какие-то магические действия, переливая из пробирки в пробирку, разбавляя и снова переливая.

— А если она умрет? — спросил он после этих процедур и, не получив ответа, вернулся к Марте. — Ты бы вышла, не люблю, когда кто-то под рукой, ты ведь знаешь.

— Хорошо, хорошо. — Нина Анисимовна торопливо прошла к двери и задержалась на пороге: — Есть надежда?

— Надежда есть.

Она плотно закрыла за собой дверь и только теперь заметила, что в руках все еще держит цепочку с ключиком, снятую с Марты.

Антресоли.

Нина Анисимовна внимательно обследовала стены. Нет тут никаких антресолей…

Николай Иванович через некоторое время тоже вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. На лбу его блестели капельки пота.

— Я сделал что мог. Теперь все зависит от нее, — сказал он.

— А что может она?

— Она может выжить, — раздраженно пояснил Николай Иванович, — Или нет. И тогда…

— Я все возьму на себя. Я скажу, что застала ее…

— Нина! Мне уже столько лет, что я ничего не боюсь, — отмахнулся он. — И потом, какое имеет значение, что будет, если…

Он посмотрел на Нину Анисимовну и, смягчившись, потрепал ее по руке.

— Когда речь идет о жизни человека, такие мелочи, как объяснения с органами правопорядка и правосудия, не имеют значения, так ведь?

— Да. — Она вздохнула.

— А теперь расскажи мне, как ты в это впут… ну, словом, как ты сюда попала?

Нина Анисимовна вкратце поведала Николаю Ивановичу о событиях вчерашнего вечера.

— Почему же она не вызвала скорую?

— Мне показалось, что она скорее умрет, чем туда обратится.

— Почему?

— Не знаю. Но могла бы узнать, возможно, ели бы ты подсказал мне, где в этом доме антресоли.

Они вместе обследовали квартиру.

— Ничего нет. А с чего ты взяла, что они здесь должны быть?

— Марта сказала.

— Ага, значит, она была в сознании?

— Да.

— Хорошо. — Он что-то прикинул и вдруг потянул Нину Анисимовну к себе. — Смотри, — сказал он, указывая куда-то на потолок. — Видишь?

— Стена.

— Обои!

— Что обои?

Николай Иванович снял очки и протянул Нине Анисимовне.

— Кажется, раньше тебе мои подходили.

Нина Анисимовна надела очки и снова посмотрела под потолок. Теперь ей показалось, что обои наверху чуть-чуть отстают. Она влезла на стул, всмотрелась внимательней и, протянув руку, неожиданно легко подняла кусок обоев, прикрепленный к антресолям наподобие занавески. Пошарив на открывшейся ее взгляду полке, она вытащила три толстые тетради и, отдуваясь радостно, спустилась на пол.

— Возможно, теперь мы узнаем ответ, — сказала она, возвращая очки.

— Ты узнаешь ответ, — поправил Николай Иванович. — Мне чужих тайн даром не надо.

— Но ведь…

— Нина, ты здесь уже давно, и толку от тебя сейчас — никакого. Сделаем так: ты ведь живешь совсем рядом? Иди домой, полистай это, — он ткнул в тетрадки. — А я останусь дежурить. Возвращайся около девяти утра, примешь вахту. Думаю, к тому времени что-нибудь да прояснится.

Лариса вошла в квартиру и осторожно подкралась к окну. Ей хотелось, чтобы Костя ушел не сразу, чтобы постоял немного под ее окнами. Глупо, конечно, но все равно хотелось. У парадной она никого не увидела и отошла от окна разочарованная. Но в ту же минуту раздался звонок в дверь.

Лариса затаила дыхание. Неужели он поднялся вслед за ней? И что теперь делать? Сердце забилось до неприличия быстро. Она даже рассердилась на себя: точно девочка. И на него заодно: что за глупости?! Пока открывала дверь, заметила, что руки совсем ледяные, а щеки горят — и окончательно растерялась: как же себя вести?

Но на пороге стоял совсем не Санников, а незнакомый мужчина лет сорока в потертой кожаной куртке.

— Белова Лариса Даниловна? — спросил он. — Попов Александр Дмитриевич, — развернул он перед ее носом удостоверение. — Следователь прокуратуры. Войти пригласите?

Лариса не то что ответить — пошевелиться не могла. Ее как молнией поразила догадка: следователь пришел по поводу Саши. Значит, с ним что-то случилось…

Следователь же тем временем, не дождавшись приглашения, протиснулся мимо Ларисы в квартиру и сказал: