Чтение онлайн

В Краю Видений Лампи положил надгробный камень на свеженасыпанный холмик в тени голубых елей, под которым покоилась Лелбит. Джо взял его за руку, а другой рукой Лампи привлек к себе Баба и Джема. Когда все собрались у могилы, Роун прочел погребальную молитву Негасимого Света:

Роун пил из ручья чистую, свежую воду и заметил отражение Лампи. За спиной у друга был рюкзак, и у Роуна защемило сердце. Но он был готов принять любое его решение.

— Ну вот и пришло время мне уходить. Скрыть проход в туннель будет нелегко. Но у нас с Лелбит были на этот счет кое-какие соображения. Она думала, мы это сделаем вместе.

— Тебе снова придется перейти через пропасть.

Лампи пожал плечами.

— Лелбит хотела, чтобы мы с ней это сделали. Она была не из тех, кому можно перечить. — В его глазах застыла неизбывная боль. Он тяжело вздохнул. — Знаешь, там мне будет казаться, что она со мной. — Он отвел взгляд в сторону и достал что-то из кармана. — Это принадлежит тебе, — сказал он и протянул Роуну серебряный перстень.

Роун сжал его в ладони.

— Ты вернешься обратно?

Лампи долго смотрел на Роуна, потом сморгнул.

— Детишки, думаю, будут по мне скучать.

— Мне тоже тебя будет очень недоставать, — Роун крепко обнял друга. — Мы никуда отсюда не уйдем, пока ты не вернешься.

Лампи печально улыбнулся, махнул на прощание рукой и ушел.

Было бы совсем неплохо задержаться здесь на какое-то время, подумал Роун. Он смотрел на бегущую воду ручья, размышляя над последними словами Святого. В тот последний момент он увидел в глазах Пророка боль, отчаяние человека, из которого уходит жизнь. Шрамы Лампи видны на его теле, а шрамы Святого — внутри, на его душе, думал Роун. Он знал, насколько близко обстоятельства его собственной жизни приводили его на подобную опасную грань.

«Помоги Кире». Эти слова не шли у него из головы. Где-то глубоко в подсознании он туманно понимал их смысл. Что говорил ему напоследок Святой? «Если ты спасешь этих детей, то бросишь всех остальных». Кира говорила о том, что потеряла ребенка, а Святой ей тогда сказал, что впереди их ждет еще много потерь. Каких потерь? — пытался понять Роун. «Помоги Кире». Да, Святой, я помогу ей, но мне нужно время. Время, чтобы создать для этих детей надежное убежище и научить их защищать жизнь в том новом доме, который мы построим вместе.

Роун надел на палец серебряный перстень, подаренный Святым, перстень, который он сохранит в память о своем позоре, о том, как позволил ненависти одолеть себя.

Он смотрел, как Лона с Бабом бросают в ручеек веточки. Их подхватывало течение, кружило, топило, опять выбрасывало на поверхность, пока они не скрывались из вида. Лоне нравилось это занятие, она никак не могла остановиться. А вода все текла и журчала, палочки и веточки плыли вдаль, дети радостно смеялись. Босоногая Аландра присела рядом с ним и опустила ноги в воду. Казалось, что в этом мире она чувствует себя очень уютно, но он знал, что здесь с ними лишь часть ее существа, а другая — оставалась с ловцами видений. Он ни на секунду не сомневался, что у них уже были далекоидущие планы и в отношении него, и в отношении детей. При этом он вовсе не был уверен, что эти планы придутся ему по душе. Но это было делом будущего. А пока он решил, что ему хочется ей верить.

Роун вынул из рюкзака меч-секач брата Волка, флейту брата Аспида, книгу Орина и соломенную куклу Стоув, которую та потеряла в снегу. Он разложил все это на земле и добавил к этим вещам перстень Святого. Они с сестрой были последними оставшимися в живых обитателями их селения. Эти подарки служили памятью об этапах пройденного им пути и потому тоже стали теперь частью истории Негасимого Света. Он пока не знал, как соединить свою правду с этой легендой, но был почему-то уверен, что такая связь существует.

На берегу, на камнях, на коре деревьев, на плечах детей угнездились мириады белых сверчков, творивших свою нескончаемую мелодию.

Роун улыбнулся Аландре. Так они и сидели вместе на берегу ручья, болтали ногами в холодной воде и зорко следили за своими питомцами, слушая завораживающее пение снежных сверчков.