Чтение онлайн

Удивительный, волшебный Марракеш. Жаркий, душный, неприветливый, но притягательный, пропахший сладостями и специями. Сегодня он обнимал меня, впускал в свое лоно, позволял насладиться невесть откуда взявшимся свежим ветром.

Автомобиль остановился, водитель бросился к двери, чтобы открыть ее передо мной.

Найти человека с европейской внешностью оказалось не так легко. Пришлось обзвонить несколько контор, и мои вопросы, сказать честно, приводили людей на том конце провода в негодование. Оно и понятно, подбирать персонал исходя из цвета кожи – дурной тон, граничащий с оскорблением. Так или иначе, мне удалось заполучить Марка. Миловидный мужчина средних лет, вышколенный так, будто готовился прислуживать самому королю. Повезло, что он оказался обучен вождению и даже имел местные водительские права. Марокканские боги были ко мне благосклонны.

Марк распахнул передо мной двойные двери, украшенные затейливой резьбой, а я успел лишь удивиться тому, что нас даже не попытались остановить, – двое арабов в национальных одеждах застыли по обе стороны от входа, вытянувшись в струну. Возможно, им дали указание впускать всех, кто выглядит по-европейски, а может, отсеивание незваных гостей просто не входило в их обязанности.

Кивком я отпустил Марка, а сам расправил плечи и вскинул подбородок. Сложно было не заметить, что стоило мне войти, как разговоры стали затихать. Пока все шло по плану.

Внутреннее патио «Сияющего ириса» оказалось огромным. Мозаичный пол сверкал в неверном свете масляных ламп, бело-голубая дорожка вела к небольшому бассейну, вокруг которого собрались гости. С элегантных балюстрад второго этажа свисали живые растения, откуда-то раздавались чарующие звуки скрипки и виолончели.

Возле меня остановился слуга с подносом. Я сдержанно улыбнулся ему, взял высокий бокал и пригубил шампанское. Мимо прошли двое седеющих мужчин, один из них кивнул, делая вид, будто узнал меня. Ответив шутовским полупоклоном, я отсалютовал бокалом и пошел вперед, любуясь причудливыми арками и растениями в больших разукрашенных кадках.

Вскоре я увидел ее, графиню Адлерберг-Данмор. Она стояла спиной, но женщины, окружавшие ее, смотрели на меня во все глаза. Я мог не сомневаться: они уже оповестили звезду вечера о том, что к ним на огонек явился никому не известный, но юный и, несомненно, богатый незнакомец.

Получив заказ, я тут же навел справки и теперь знал о графине едва ли не больше, чем она сама. В семнадцать лет она вышла замуж за английского графа Данмора и покинула родной дом. Родив графу пятерых детей, она заскучала и принялась колесить по свету, посещая самые экзотические уголки. Один из любовников подарил ей шар из драгоценного камня как символ своей вечной любви, а затем скончался при странных обстоятельствах. Она считала, что носит при себе память о возлюбленном, но я знал о безделушке намного больше. В глубинах алого камня томилась сила, заточенная туда много веков назад. Откуда шар взялся у любовника графини неизвестно, да и какая разница? По слухам, он был военным, так что, возможно, драгоценность он просто украл в какой-нибудь стране, которую наши доблестные воины отправились освобождать.

Медленно, осторожно я приблизился к стайке женщин. Делая вид, что они меня не интересуют, отпил шампанского и уставился на звездное небо, раскинувшееся над патио. В который раз подумал: «Здесь очень красиво. Жаль, что в Марракеше я бываю исключительно по работе».

– …пижон…

– …очень юный…

– …прямо за вашей спиной…

Женщины, окружившие графиню, щебетали на русском языке. Лучший момент, чтобы вступить в беседу.

– Позвольте юному пижону наполнить ваш бокал, – сказал я без малейшего акцента.

София Адлерберг-Данмор оценивающе посмотрела на меня через плечо, развернулась и медленно протянула бокал. Беря его, я прикоснулся к пальцам графини и одарил ее самым томным из своих взглядов. Опешившие от такой наглости дамы умолкли, стыдливо краснея.

Сохраняя достоинство и невозмутимость, я поманил слугу, взял с золоченого подноса шампанское и подал графине. Она приняла его и спросила:

– Где вы выучили мой родной язык?

– Мне посчастливилось иметь в учителях вашего земляка, – уклончиво ответил я. – Как вы считаете, он мог бы мной гордиться?

– Вполне. – Она пригубила напиток. – Графиня София Адлерберг-Данмор.

– Лорд Мирче Сербан, – с легким поклоном ответил я.

Казалось, она подаст мне руку для поцелуя, но графиня решила опустить этот жест. Что ж.

– Сербан… – задумчиво протянула она. – Должно быть, вы из Румынии?

– Так и есть.

– И как вас занесло в такую даль?

– Меня вела дорога приключений, как и вас, полагаю. – Не дав ей опомниться, я продолжил: – Скрипач здесь сам Сатана, не находите?

– Вы разбираетесь в музыке? – Графиня сделала шаг ко мне, игнорируя взволнованный шепот подруг.

– Соната соль минор, Тартини, – я улыбнулся. – Клянусь, впервые слышу такое страстное исполнение.

София Адлерберг-Данмор замерла, прислушиваясь. Ее лицо еще хранило отпечаток былой красоты, морщинки-лучики разбегались от уголков поблекших голубых глаз. Линия рта казалась мягкой, будто графиня всегда готова рассмеяться или задумчиво улыбнуться. Овал лица, что называется, «поплыл», но длинная шея все еще была достойной резца скульптора. Даже время склоняет голову перед аристократами, в ее возрасте любая другая женщина выглядела бы намного хуже. Легкое, слишком легкомысленное белое платье обнажило нежные овалы плеч, на загоревшей коже которых пестрели трогательные веснушки.

– Лорд Сербан, – сказала графиня, – вы так нагло меня разглядываете…

– Не смог сдержаться, – ответил я. – Мне перестать?

Большим заблуждением было бы считать, что только мужчины в возрасте падки на красоту юности. За свой короткий век я усвоил, что богатые женщины ничуть не уступают мужьям в порочных желаниях. Ни воспитание, ни статус замужней дамы не могут вытравить из души девушки – даже если этой девушке за пятьдесят – фантазии о том, как юный незнакомец прижимает ее к себе в страстном танце и припадает горячими губами к лебединой шее. Пресытившееся властью и деньгами высшее общество всегда ищет развлечений поострее, таких, чтобы было о чем исповедаться. Осуждаю ли я этих людей? Конечно, нет. Уверен, что на закате лет буду одним из тех стариков, которые с замиранием сердца наблюдают за тем, как полные груди сиделки мягко покачиваются, когда она наклоняется, чтобы достать их немощное тело из ванны.

– Нет, что вы, – губы графини тронула улыбка, – продолжайте.

Лгать я учился с детства и преуспел в этом как никто. Но сейчас, стоя в полумраке марракешского патио, я искренне считал графиню привлекательной женщиной. Пусть наше знакомство лишь часть моей работы, но оскорблять ее ложью было бы низко даже для меня.

– Вы очень красивый юноша, лорд Сербан. – Графиня одним большим глотком осушила бокал. – Но я гожусь вам в матери.

– Юность – это недостаток, который быстро проходит, – со знанием дела произнес я и, наклонившись, убрал серебряный локон за ее аккуратное ушко.