Чтение онлайн

Такой вопрос, надо сказать, застал мастера Леоната врасплох. Насчет того, как поступать в том случае, если принц попросить о встрече с отцом, никаких распоряжений никогда не было.

— Мальчик мой, — начал, чуть прокашлявшись, учитель, — ваш отец — король, он весь в делах и заботах о государстве. Наверное, у него просто нет времени, — и тут мастер Леонат крякнул с досадой, понимая, что сказал откровенную глупость.

За десять лет не найти времени для собственного сына? 'Ах ты, Господи, это никакой занятостью не оправдаешь', - подумал наставник.

Он погрустнел еще больше. Потому что прекрасно знал, почему король Лавр забыл-забросил своего сына. Его величество давно обзавелся новой семьей.

Лавр недолго грустил по погибшей Аманде. Ровно год он проходил в трауре, как и было положено, а потом спешно обвенчался со своей ненаглядной Корнелией. Нельзя сказать, что она была в восторге от такой скорости: ей казалось, что свадьбу они играют на могиле покойной королевы. Но это недовольство быстро прошло — его заглушили все те прелести, которые прилагались к титулу королевы и любимой супруги.

Очень скоро Корнелия родила Лавру сына — Патрика, через два года — еще одного, которого назвали Дереком. Так постепенно, погрузившись в привычные дела и заботы, видя перед глазами любимую женщину и желанных сыновей, король Лавр даже забыл, что где-то далеко есть Кленовая усадьба, а в ней живет-растет принц Мелин, его первенец и законный наследник…

Звонкий голос Мелина прервал такие мысли мастера Леоната:

— Если у отца нет времени приехать ко мне, я тогда сам поеду к нему! Я напишу стихи и подарю ему! Я нарисую для него маки в вазе! Я покажу все, чему научился. Для него я подстрелю утку! И станцую, и спою! Покажу, как Герман научил меня управляться с мечом! Да! Простите, мастер, но я побежал готовиться! — и принц сорвался с места.

— Минуту! Минуту, мальчик мой! — спохватился учитель, цепляя Мелина за рукав. — Я вас прошу — не торопитесь. Иначе у вас что-нибудь плохо получится…

На самом деле, мастер Леонат хотел, чтобы эта 'подготовка' заняла как можно больше времени. Он решил, что сперва необходимо доложить о намерениях кронпринца королю, чтобы не получилось какого-нибудь неприятного сюрприза…

— Я понял, понял, — закивал Мелин. — Я не буду торопиться. Поспешишь — людей насмешишь, а я не хочу, чтоб отец был мною недоволен.

Мальчик был очень рад. Ему казалось, что правильное решение найдено, и то, что он задумал, изменит все к лучшему. Поэтому, прыгая, словно молодой, резвый козлик, принц помчался в свою комнату: ладить перья для написания стихов, готовить кисти и краски для рисунка. По дороге в коридоре шаловливо ткнул пальцем в толстый живот мажордома, а по лестнице на второй этаж заскакал через ступеньку, напевая веселую песню.

Ах, наверное, никогда еще не был так счастлив Мелин, наследный принц королевства Лагаро.

Глава вторая

Прошла неделя, хлопотная для Мелина и других обитателей Кленовой усадьбы.

Холст с маками, нарисованными на довольно высоком для двенадцатилетнего художника уровне, уже был готов, оправлен в тонкую буковую рамку и ждал, когда его бережно завернут в чехол и погрузят в повозку. Лист со стихами, которые сочинялись три дня, принц сам аккуратно скрутил в трубочку, перевязал серебряным шнурком, а за шнурок перед самым отъездом собирался засунуть зеленую ивовую веточку — чтоб получилось красиво и необычно.

— Папе понравится, — довольно говорил он, рассматривая приготовленные подарки.

Затем он отправился примерять новый дорожный костюм и новые сапоги. Все это сшили специально к его поездке.

Мелин твердо решил отправиться к отцу. И отдал для этого все необходимые распоряжения: готовились фургоны, провиант и прочее для недельной поездки. Именно столько времени занимал путь из Кленовой усадьбы в королевский замок Синие Флаги.

Но ехать никуда не пришлось.

Стедующим утром у высокой ограды Кленовой усадьбы затрубил рожок, привратники открыли тяжелые кованые ворота, и к крыльцу на длинноногом вороном жеребце подлетел герольд в синем плаще с золотыми королевскими гербами и громко, чтоб все слышали, прокричал:

— Мне нужен лорд Мелин!

— Я тут! — спешно выбежал к всаднику мальчик.

Сердце его затрепетало при виде гербов. Он подумал, что, может быть, отец-король послал за ним, чтоб сказать 'вот я нашел время — я хочу тебя видеть — я прислал за тобой своего гонца'.

Не покидая седла, герольд развернул свиток с тяжелыми печатями на красных шнурах и торжественно зачитал приказ короля:

— Повелением государя нашего, Лавра, прозванием Свирепый, лорд Мелин, сын короля Лавра и дамы Аманды из Данна, официально лишается права наследования короны. Отныне зваться ему следует не наследником Лагаро, а просто графом Лагаронским. Отныне лорду Мелину запрещается покидать пределы Кленовой усадьбы до тех пор, пока не будет на то особого повеления его величества короля Лавра, прозванием Свирепый. Всем живущим в Кленовой усадьбе под страхом смерти велено следить за исполнением этого приказа, во всем прочем приказано преданно служить лорду Мелину, дабы не знал он ни в чем нужды и не терпел ни от кого обиды. Это воля короля! Скреплено подписью и печатью его величества!

— Боже мой, — не сдержал изумления мастер Леонат, что вышел на крыльцо, спустился по ступеням во двор и теперь стоял рядом со своим воспитанником, пока оглашали королевскую волю. — Как это? Почему это?

Мелин сделался белее снега. В его глазах застыли слезы, а зубы до крови прокусили нижнюю губу.

— Все ли слышали приказ короля? — с высоты своего вороного коня зычно спросил герольд.

Все, кто был во дворе, отозвались, хоть и хмуро, но согласно. Только юный лорд Мелин молчал, став подобным фигуре из камня.

— Все ли? — громче повторил свой вопрос герольд, в упор глядя на мальчика.

Тот вытянулся в струнку, гордо расправив свои пока еще узкие плечи и ответил, со всей возможной твердостью в голосе:

— Я слышал приказ короля!

Всадник наклонился с седла к подошедшему мастеру Герману, вручил ему свиток с приказом, отдал юному лорду честь и развернул коня обратно к воротам, которые еще не успели закрыть. Но их закрыли. После того, как герольд уехал.

— Вот, значит, как, — прошептал, закрывая полные слез глаза, Мелин, и крупные капли, потревоженные стиснутыми веками, хлынули по его белым щекам, но голос ничуть не дрогнул. — Вы врали мне. Вы все врали мне! — выкрикнул он тем, кто был сейчас во дворе. — С первых моих дней, что я здесь! Отец никогда не хотел меня видеть! Он никогда не любил меня! И моя мать! О, я же слышал ваши разговоры на кухне! Но я верить не хотел! Ты, Валлис! — обернулся он к толстому повару. — Ты ведь говорил: ходят слухи, что мой отец убил мою мать! Что он не любил ее! Отвечай, это так?!