Ловушка для мужа
Шрифт:
– Боб, мне жаль твоего отца, – сказала она.
– А что такое? – сонно пробормотал Боб.
– Ну, то, что он умер…
– Сильвия, с тобой точно все в порядке? – спросил Боб, приподнимаясь на локте. – Ты не ушибла голову, когда тут все ворочала? Ну-ка быстро скажи, кто у нас президент?
– А ты как будто не знаешь!
Марла улыбнулась, натянула повыше одеяло и уснула с блаженным чувством, что мужчина останется рядом с ней на всю ночь.
19
Сильвия растянулась поперек широкой кровати Марлы… размышляя о том, что спать одной совсем не так уж и плохо. Она не занимала всю постель: рядом с ней лежали уже увядшие розы. Возможно, это было глупо и сентиментально – особенно после того, как у них с Бобом ничего не получилось, – но все-таки он ведь подарил ей эти цветы!
Марла не признавала пижам, и Сильвия чувствовала себя по-идиотски в ее нелепой короткой ночной рубашке. Она долго ворочалась с боку на бок, но я, в конце концов, ей удалось заснуть.
Проснулась Сильвия с неприятным осадком в душе, и никак не могла определить: злится она на Боба, или на себя. Она сама затеяла этот спектакль, и, хотя не все сложилось так, как ей хотелось, все же в целом затея удалась. Почему же она оттолкнула Боба? Почему не ухватилась за возможность стать его любовницей и доказать ему, да и себе тоже, что она способна на многое?
На самом деле, все очень просто. Она никак не могла смириться с мыслью, что Боб сначала приехал к ней, то есть к Марле. Она проиграла пари – лишилась кольца, но не это было главное. Труднее оказалось пережить моральную пощечину. Она зашла уже достаточно далеко, так стоит ли идти еще дальше? Или лучше, пока еще не поздно, повернуть обратно?
Сильвия продолжала валяться в постели, так и не решив, что ей делать. На душе было по-прежнему скверно, мысли в голове перепутались. Ей необходимо было посидеть за роялем – тогда она бы сразу пришла в себя и успокоилась. Сыграть бы сейчас что-нибудь из Баха или сонату № 23 Моцарта… Но тут Сильвия вспомнила, что рояля у нее нет. Почему же она не подумала о том, как сможет прожить без музыки хотя бы неделю? Сейчас ей это казалось совершенно невозможным. Так что же делать? Придумать ничего не удавалось, и Сильвия позвонила матери.
– Я вернулась, – сказала она.
– И где ты сейчас? В квартире этой шлюхи?
– Мама, не называй ее так. Может быть, она и шлюха, но при этом моя приятельница.
– Ах ты, Боже мой! – пренебрежительно бросила Милдред. – Сильвия, ты забываешь, что она – твой злейший враг.
– Нет, мама. Мой враг – это я сама. И Боб вчера приехал ко мне сюда…
Как ни пыталась Сильвия убеждать себя, что не все так плохо, неожиданно из груди ее вырвалось рыдание.
– Да, печально это слышать от человека, прожившего в браке двадцать один год. Мне очень жаль, Сильвия, – с грустью проговорила Милдред. – Те, кого мы любим, причиняют нам самую сильную боль. Это ужасно, но таков закон жизни. Может быть, мне приехать к тебе?
– Да, пожалуйста, мама, приезжай! Ты помнишь адрес?
Марла проснулась на рассвете. Вид мирно посапывающего Боба привел ее в приятное волнение. Какое непередаваемое чувство просыпаться утром рядом с мужчиной! От этого веяло настоящим домашним уютом.
Почувствовав прилив сил, Марла облачилась в пушистый халат, сунула ноги в теплые тапочки и проскользнула на кухню. В восемь часов она уже украшала свежевыпеченные булочки веселыми рожицами. Когда Марла начала покрывать их глазурью, отчего каждая улыбка становилась все шире, зазвонил телефон.
– Квартира Шиффер. О, Сильвия, привет! Ну, как прошел вечер?
– Все кувырком. – Голос Сильвии подтверждал, что она не преувеличивает.
– Да что ты? И у меня тоже не очень… Но все-таки хорошо, когда есть из-за чего волноваться. – Разговаривая, Марла продолжала украшать булочки.
– Но Боб хотя бы был рад меня видеть? – спросила Сильвия.
У Марлы сжалось сердце. Она не могла бы сказать точно, было ли этому причиной чувство вины или жалости, но, тем не менее, решила не говорить правду:
– Да, Боб безумно обрадовался! Хотя вообще-то он очень устал. Ну, а ты как? Тебе понравилось?
Последовала минутная пауза. Марла, придерживая трубку подбородком, открыла духовку и вытащила очередную порцию булочек.
– Можешь не волноваться, – послышался в трубке голос Сильвии. – Все было замечательно, просто потрясающе.
– Правда? Я очень рада. Значит, все идет по плану. Ну что ты можешь о нем сказать?
Снова повисла пауза. Марла искала глазами лопаточку, притаившуюся где-то на столе среди рассыпанной муки, кулинарных книг и стоявших вперемежку грязных мисок, сахарницы, мерных кружек и масленок. Оказывается, чтобы что-то испечь, приходилось изрядно повозиться.
– Что я могу сказать? Ну, он был очень… сексуальный.
Марла был разочарована: она ожидала больше подробностей. Но в этот момент ее занимала другая проблема: куда же все-таки девалась лопаточка и чем теперь снять булочки?
– Думаю, вчера он очень распалился с тобой – то есть со мной. Наверное, поэтому и приехал таким усталым. До сих пор спит.
– Он еще спит?! – Марла почувствовала, что Сильвия в шоке. – Боб всегда встает без четверти семь! В восемь он уже на службе.
– Он так крепко спал, что я его пожалела и выключила будильник, – объяснила Марла.
– Боже мой! – ужаснулась Сильвия. – Он же опоздает.
– А тебе не кажется, что у него будет лучше настроение, если он выспится? Мне вот сон всегда помогает.
– Ну, это твои проблемы, – заметила Сильвия. – Кстати, не помню, говорила ли я тебе или нет, что по утрам Боб частенько бывает не в духе?
Марла подтвердила, что об этом разговор заходил, и они распрощались. Марла решила, что Боба уже нет смысла будить, а лучше закончить с выпечкой. Ей не верилось, что он рассердится из-за того, что проспал, если она приготовит ему вкусный завтрак. Марла взяла последнюю чистую миску, разбила туда четыре яйца и принялась их взбивать. Потом достала из холодильника ветчину и поставила варить кофе в шикарной кофеварке, какую могла себе позволить не всякая женщина. С огромным удовольствием она накрыла стол на двоих.