Чтение онлайн

– Вот как? А я, между прочим, чуть не умер!

– Не преувеличивай. А насчет ее забывчивости… Боб, люди могут забывать те или иные вещи, когда сильно расстроены или что-то отвлекло их внимание. Возможно, у Сильвии есть веские причины, которые приводят к забывчивости. Кроме того, люди могут не сознавать, что делают, ослепленные яростью. – Джон закрыл свой чемоданчик с инструментами и встал. – Ложись-ка спать, Боб. А мне пора ехать, уже очень поздно.

– Подожди! Посмотри на эту сыпь, она меня просто с ума сводит.

Боб поднял рубашку, и Джон склонился над ним.

– Это все на нервной почве. Вспомни, у тебя было то же самое, когда дети уезжали. Это пройдет.

Джон взял куртку, собираясь уходить, и Боб не стал его останавливать.

В этот момент ему хотелось только одного: как можно быстрее оказаться рядом с Марлой.

Сильвия поняла, что ей не хватает близкой подруги – хотя в такой ситуации, возможно, больше оказались бы кстати услуги психолога, и кое-что из успокоительных средств тоже бы не помешало. С тех пор как Глория переехала в Канзас, у Сильвии ни с кем из подруг не было таких же доверительных отношений. Но чувства переполняли ее, ей необходимо было с кем-либо поделиться волнующими впечатлениями о ночах любви с Бобом. Джону она ничего рассказать, естественно, не могла, да и вообще предпочитала выплескивать на него свои жалобы. Таким образом, оставался единственный человек, которому она могла открыть душу: это была ее мать. Хотя Сильвия и сознавала, что делиться с матерью подобными секретами не совсем удобно, выхода у нее не было.

Сильвия села в машину и отправилась к матери в магазин. У нее были ключи от служебного входа, возле него она и оставила свой «БМВ». Каждый, случайно заметивший эту машину, решил бы, что к Милдред приехала дочь. Кстати, может быть, поэтому Боб и подарил Марле такой же автомобиль? Сильвия подумала, что ее муж либо гений, либо идиот.

Она проскользнула в подсобное помещение, где хранились гипсовые слепки, емкости с эмалью, щетки и еще всякая всячина, которой полно собирается в магазине. Рядом с кофейником стояли в ряд кружки, которые заказчики оставили для обжига, но потом так и не забрали. Сильвия взяла одну из них, цвета морской волны, с изображением ангелов и подписью «Нэн». Было очевидно, что у этой Нэн ангелы не слишком удались. Сильвия налила себе кофе, сняла трубку висевшего на стене внутреннего телефона и приободрилась, услышав голос матери.

– Мама, ты не могла бы зайти ко мне сюда? – спросила она.

В трубке молчали.

– Сильвия? – неуверенно проговорила Милдред.

– Конечно, Сильвия! Неужели ты могла меня спутать с Филом?

Милдред не скрывала раздражения:

– Твой голос очень похож на голос одной леди. Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. И что значит – «зайти ко мне»? Куда это «сюда»?

– Мама, я в кладовой.

– В какой еще кладовой? – заволновалась Милдред.

– У тебя в кладовой! – рассердилась Сильвия.

– Ох, Господи, – наконец сообразила Милдред и через минуту появилась на пороге.

Она прошла мимо дочери к столу, по пути чмокнув ее в щеку, и налила себе кофе.

– Кто такая Нэн? – поинтересовалась Сильвия, задумчиво глядя на свою кружку.

– Да так, одна тупица. Она сбежала с каким-то актером и не явилась за кружкой. – Милдред подняла брови и посмотрела на дочь. – Но, между прочим, у нее хватило ума сохранить свой брак: очень скоро она вернулась к мужу.

– Мама, не надо меня сейчас ругать, – попросила Сильвия. – Я понимаю, что делаю что-то не так. Но я всего лишь хотела вернуть то, что мне принадлежит. – Она пристально смотрела на мать. – И знаешь, отчасти мне это удалось. Боб опять со мной, но Боб новый, вернее, такой, каким был когда-то. Он прежний, молодой… Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать.

– Тебе действительно удалось превратиться в Марлу? – прищурилась Милдред.

– Нет-нет, я осталась собой, хотя он этого не знает. Но мы занимались с ним любовью, и это было так… – Сильвия не могла выразить свои чувства словами. Она не отрывала взгляд от кружки, по ее телу волной пробегала легкая дрожь. – Ты скорее всего забыла, как это бывает.

– Отчего же? Я помню. – Милдред погладила дочь по руке. – Твой отец когда-то был очень страстным мужчиной. – Она помолчала. – Ты его любишь, Сильвия?

– Всей душой! – горячо откликнулась Сильвия. – Он такой красивый…

– Ах, Боже мой! – тяжело вздохнула Милдред. – После двадцати лет брака обнаружить, что твой муж красивый… Да, судя по всему, ты действительно любишь его.

– Мама, мой план действует, – сказала Сильвия. – То есть, что хотела, я получила, но страшно боюсь потерять.

– Что же тут нового? Все женщины боятся одного и того же. И все-таки я не могу понять: неужели ты забыла, что этот человек тебя обманул и продолжает тебе изменять?

От этих слов Сильвия пришла в ужас, тело ее покрылось холодным потом.

– Он спит с Марлой? Она тебе сама сказала? – набросилась Сильвия на мать с вопросами.

– Глупая, он спит с тобой. Ведь ты же теперь Марла.

– Нет, Марла, это я, – раздался голос от дверей.

– Это что, сцена из «Спартака»? – невозмутимо заметила Милдред.

– Что такое «Спартак»? – спросила Марла. Мать и дочь притворились, что не расслышали.

– Зачем ты здесь? Ты что, не видела мою машину? Мы не можем вдвоем находиться в одном месте! – прошипела Сильвия.

– Вот тебя как раз здесь быть и не должно, – с нажимом проговорила Марла. – А я имею право видеться со своей матерью, когда захочу. Не могу я весь день сидеть одна! Мне не с кем даже поговорить. Дети далеко, а Боб почти не бывает дома.

– Что-то ты слишком вошла в роль. Можно подумать, будто ты прожила так шесть месяцев, а не шесть дней, – ядовито заметила Сильвия.

– Тебе хорошо, Боб теперь с тобой. И все равно не пойму, чего ты так сияешь. Ведь ты делила с ним постель двадцать лет.

Сильвия почувствовала, что краснеет.

– Это было совсем не то. Признаться, мне только до свадьбы приходилось испытывать такие же сильные ощущения.

– Ах, вот как! Значит, все-таки до свадьбы? – возмутилась Милдред. – А мы-то с отцом столько денег потратили на белое платье…

– Мама, успокойся, это были уже семидесятые годы, а не начало века, – раздраженно заметила Сильвия.

– А я вот только родилась в семидесятые. – Марла подбоченилась и гордо направилась к столу с кофе.