Чтение онлайн

– Ладно, – ответил Марк и снова уселся на койку.

– Ну, что у вас, доктор Шеффилд? – спросил Саймон. Астрофизик сидел за столом, на котором аккуратные стопки бумаг и микрофильмов окружали маленький интегратор Макфрида, и смотрел на вошедшего Шеффилда.

Шеффилд небрежно присел на тщательно застеленную койку Саймона. Он заметил недовольный взгляд астрофизика, но не смутился.

– Я не согласен с вашим выбором людей для работы на месте поселения. Получается, что вы отобрали двоих представителей точных наук и троих биологов, верно?

– Да.

– И вы думаете, что охватили все?

– О, господи! Вы хотите что-нибудь предложить?

– Я хотел бы отправиться сам.

– Зачем?

– У вас некому будет заниматься наукой о человеческой психике.

– О человеческой психике? Великий космос! Доктор Шеффилд, посылать туда даже пять человек – уже большой риск. В сущности, доктор, вы и ваш… хм… подопечный были включены в научный персонал экспедиции по распоряжению Бюро по делам периферии без всякого согласования со мной. Я буду говорить прямо; если бы спросили меня, я высказался бы против. Я не вижу, чем наука о человеческой психике может помочь в таком исследовании. Очень жаль, что Бюро пожелало провести в подобной обстановке эксперимент с мнемонистом. Мы не можем допустить таких сцен, как только что с Родригесом.

Шеффилду стало ясно: Саймон не знает о том, какое отношение имел Марк к самому решению послать эту экспедицию. Он сел прямо, уперся руками в колени, выставив локти в стороны, и напустил на себя ледяную официальность.

– Итак, вы, доктор Саймон, не видите, чем науке о человеческой психике может помочь в таком исследовании? А что если я скажу вам, что гибель первого поселения можно объяснить очень просто на основе психологии?

– Это меня не убедит. Психолог все, что угодно, может объяснить, но ничего не может доказать.

Саймон ухмыльнулся, довольный только что придуманным афоризмом. Шеффилд пропустил его мимо ушей и продолжал:

– Позвольте мне высказаться несколько подробнее. Чем Малышка отличается от всех 83 тысяч населенных планет?

– Мы еще не располагаем полной информацией. Я не могу этого сказать.

– Бросьте. Вся необходимая информация была у вас еще до того, как мы отправились сюда. У Малышки – два солнца.

– Ну, конечно.

На лице астрофизика отразилось какое-то едва заметное смущение.

– И цветных солнца, заметьте. Цветных. Знаете, что это значит? Это значит, что человек, например вы или я, стоя в свете обоих солнц, отбрасывает две тени – зелено-голубую и красно-оранжевую. Длина каждой, естественно, меняется в зависимости от времени суток. Вы изучили распределение цветов в этих тенях? Как это у вас называется – спектры отражения?

– Я думаю, – высокомерно произнес Саймон, – что они будут такими же, как спектры испускания солнц. Что вы хотите этим сказать?

– Надо было посмотреть. Может быть, некоторые длины волн поглощаются атмосферой? Или растительностью? А луна Малышки – Сестренка? Я следил за ней последние несколько ночей. Она тоже цветная, и цвета меняют свое расположение.

– Ну, конечно же, черт возьми. Она проходит два независимых цикла фаз – от каждого солнца.

– Вы и ее спектр отражения не исследовали, верно?

– Где-то он есть. Это не представляет интереса. А почему это интересует вас?

– Дорогой доктор Саймон, это давно установленный психологией факт сочетание красных и зеленых цветов оказывает вредное влияние на психическую устойчивость. Здесь перед нами случай, где неизбежна, как мы говорим, красно-зеленая хромопсихическая ситуация, да еще при таких обстоятельствах, которые представляются человеку в высшей степени противоестественными. Вполне возможно, что хромопсихоз может в этих условиях развиться в летальную стадию, когда он вызывает гипертрофию троицыных фолликул с последующей церебральной кататонией.

Саймон был совершенно сражен. Он пробормотал:

– Никогда ни о чем подобном не слыхал.

– Конечно, нет, – ответил Шеффилд (теперь настала его очередь быть высокомерным). – Вы не психолог. Не собираетесь же вы усомниться в моем профессиональном мнении?

– Разумеется, нет. Но из последних сообщений колонии ясно, что они умирали от чего-то вроде дыхательного расстройства.

– Верно, но Родригес это отрицает, а вы соглашаетесь с его профессиональным мнением.

– Я не говорил, что это дыхательное расстройство. Я сказал – что-то вроде. А при чем здесь ваш красно-зеленый хромо– как его бишь?

Шеффилд покачал головой.

– У вас, неспециалистов, всегда бывают неправильные представления. Если имеется какое-то физическое явление, это еще не значит, что оно не может иметь психологической причины. Самый убедительный довод в пользу моей теории – то, что хромопсихоз, как известно, проявляется сперва как психогенное дыхательное расстройство. Я полагаю, вы не знакомы с психогенными заболеваниями?

– Нет. Это за пределами моей компетенции.

– Да, пожалуй. Так вот, мои расчеты показывают, что при повышенном содержании кислорода на этой планете психогенное дыхательное расстройство не только неизбежно, но и должно проходить особенно остро. К примеру, вы наблюдали луну… то есть Сестренку в последние ночи?

– Да, я наблюдал Илион, – даже сейчас Саймон не забыл официального названия Сестренки.

– Вы подолгу, внимательно разглядывали ее? При большом увеличении?

– Да.

Саймону явно становилось не по себе.

– Ага, – ответил Шеффилд. – Так вот, цвета луны в последние несколько ночей были особенно опасны. Вы не могли не ощутить, что у вас слегка воспалена слизистая оболочка носа и слегка зудит в горле. Боли пока еще, вероятно, нет. Вы, наверное, кашляете, чихаете? Вам что-то чуть мешает глотать?

– Пожалуй, я…

Саймон проглотил слюну и сделал глубокий вдох. Потом он вскочил с искаженным лицом, стиснув кулаки:

– Клянусь великой Галактикой, Шеффилд, вы не имели права об этом молчать! Я все это чувствую. Что теперь делать, Шеффилд? Это ведь излечимо? Проклятье, Шеффилд, – он сорвался на крик, – почему вы не сказали этого раньше?!

– Потому что в том, что я сказал, – спокойно ответил Шеффилд, – нет ни слова правды. Ни единого слова. Цвет никому не приносит вреда. Сядьте, доктор Саймон. У вас довольно глупый вид.