Чтение онлайн

А вдруг я парализована? Эта мысль очень пугает. Всем своим существом напрягаюсь. В первую очередь себе доказать хочу, что не просто живая, ещё и дееспособная. И мне удаётся слегка сжать его ладонь, вызывая вздох облегчения у мужчины.

— Ну что? — отрывисто спрашивает рычащий.

— Она идёт на поправку, — отвечает держащий меня.

Глава 2

Мужчины довольно быстро удаляются, со мной остаётся некая Сальма. Женщина выслушивает ценные указания и обещает позаботиться об их жене. Странно, что в единственном числе жена. Наверное, я не так расслышала и всё-таки речь о жёнах. На этой ноте я уплываю в царство Морфея.

В себя прихожу ранним утром нового дня. Сквозь не до конца зашторенное окно ярко пробивается солнечный луч. Улыбнувшись, переворачиваюсь на живот, подушку крепко обнимаю. И даже не обращаю внимания на то, что могу, наконец, двигаться. А вот когда до меня доходит, что я могу не только двигаться, но и боли никакой не чувствую, вскакиваю. Так резво и бодро, аж голова кружится. Приходится сесть обратно на высокую кровать.

— Миледи, вы очнулись! — восклицает кто-то за спиной.

Обалдело оглядываюсь. Она это мне? Больше в комнате никого нет. И вообще, эта комната на больничную палату не похожа совсем.

— Радость-то какая! — всплеснув руками, женщина кружится вокруг меня, щелчком пальцев зажигает жёлтый огонёк. — Последите за светом, миледи.

Обалдело слежу. Я точно ещё в бреду нахожусь.

— Замечательно. Нужно незамедлительно написать архонту. Ох, обрадуется лорд Морвел. И этот… — сглотнув, бледнеет медсестра или сиделка, даже не знаю, как её назвать. — Второй ваш тоже обрадуется, да. Как вы себя чувствуете?

— Сносно, — хрипло выдаю я. В очередной раз удивляясь собственному голосу. Тоненькому, нежному. На руки свои белоснежные смотрю. Точно, глюки!

— Сейчас я подберу для вас наряд и помогу ополоснуться.

Отвернувшись, женщина отходит к закрытой двери и пропадает в гардеробной.

Медленно встаю и направляюсь к туалетному столику. Попутно осматриваю всю комнату и диву даюсь собственной фантазии. Это же надо так детально придумать каждую мелочь. Шторы, лепнина, картины и статуэтки. А потолок весь исписан непонятными для меня рунами.

Дойдя до зеркала, громко вскрикиваю и, отшатнувшись, падаю на многострадальную филейную часть.

— Что такое? — из гардеробной с ворохом одежды выбегает сиделка. Бросает вещи и, ворча себе под нос, помогает мне подняться. — Вы себя берегите, миледи. Говорите мне, я принесу то, что вам нужно. Позабочусь о любом вашем капризе. Вот скажите: «Сальма то», — и я мигом достану.

— Сальма, отойди, — прошу я.

Та послушно отходит, открывая мне винтажное зеркало с не моим отражением. На ватных ногах подхожу ближе и, прищурившись, рассматриваю девушку. Красивую, миниатюрную, белокожую блондинку. Поднимаю руку, отражение повторяет. Поправляю волосы — то же самое делает отражение. Кривлю губы, зубы смотрю, язык зачем-то высовываю. Всё повторяет незнакомка в зеркале.

— Это что, я? — спрашиваю в пустоту.

— Конечно же вы, — усмехается замершая сбоку Сальма. — Бледновата, согласна. И ссадины эти вас пугают, но не волнуйтесь, миледи. Вы быстро поправитесь. Снова будете первой красавицей в Аркадии.

— В Греции? — уточняю я.

— Где? — переспрашивает женщина.

Отмахиваюсь и вновь рассматриваю себя… Её… В общем, блондиночку. Надо же, какая бурная у меня фантазия. Придумала такую яркую, красивую девушку.

— Давайте ополоснёмся и переоденемся. Вы наверняка проголодались. За завтраком напишем письма лорду Морвелу. Благую весть сообщим. Уверена, он всё бросит и примчится к молодой жене.

Сальма ещё что-то бубнит и, подхватив за локоть, буксирует меня в смежную комнату. Новая локация заставляет забыть о своём преображении. Это не ванная, а будуар императрицы, не меньше.

Вместо ванны — маленький бассейн, вырубленный в куске гранита. Люстра со свечами на звёздном потолке. Смесители позолоченные. Мраморный пол тёплый. С подогревом. Разнообразные баночки и бутылёчки на стеклянных полках и в шкафчиках.

Женщина пытается стянуть с меня белую сорочку, упираюсь и скрещиваю руки на груди.

— Я сама могу обмыться, — проявляю твёрдость. — Оставьте меня, пожалуйста.

— Конечно, но, если почувствуете слабость или головокружение, позовите меня, — соглашается она и уходит, отложив чистые вещи на тумбу.

В этом банном раю я застреваю непозволительно долго. Нюхаю и открываю все баночки. Кручу рычажки смесителя у раковины, которая тоже из гранита или какого-то чёрного камня. Унитаз рассматриваю. Вот он старинный, без бачка, но со шнурком на цепочке.

Блаженно окунаюсь в горячую воду. Намыливаю новое тело вкусно пахнущим бальзамом. И анализирую полученную информацию.

— Миледи, у вас всё хорошо? — спрашивает Сальма.

— Да, скоро выйду.

— Пришёл ваш муж, — говорит она.

Нет, ну вот пронырливая заноза в моей ягодичной мышце! Что ещё нужно Диме! Это моя фантазия! Мой бред! И я хочу побыть в ней свободной, счастливой миледи!

— Он мне не муж, Сальма! — поправляю её, выползая из пенной воды и вытираясь пушистым полотенцем.

С одеждой приходится повозиться. Корсеты носить не умею, да и платье слишком многослойное. Не могло моё сознание придумать мир без этих крючков, оборок и ленточек?

Сделав на голове чалму из полотенца и оставив платье просто висеть, выхожу в комнату. И застываю прямо у порога.

Возле потухшего камина — да, он тут тоже имеется, — стоит мужчина. Высокий, подтянутый и до подгибающихся коленей красивый. Услышав меня, он поворачивает голову, и наши взгляды скрещиваются. Льдисто-голубые глаза смотрят напряжённо и зло. Даже, кажется, немного светятся. Челюсть сжата до желваков, чуть портит мужскую красоту. И вообще, вся его поза выражает крайнюю степень еле сдерживаемого гнева.