Ловушка для влюбленных

Cat Schield

The Nanny Trap

Вереница черных лимузинов, припаркованных у элитной частной школы на Манхэттене, была обычным явлением. Белла Макэндрюс, учительница младших классов, не обращала на это внимания. Она нагнулась к очередному малышу, подбежавшему попрощаться с ней в преддверии каникул. У нее в классе было двенадцать замечательных ребятишек, и сегодня, в последний учебный день, каждый хотел обнять ее. Они крепко прижимали ее к себе, а Белла чувствовала, как вышитая эмблема школы Сент-Винсент на форменных пиджачках касается ее подбородка. Она любила свою работу и всех этих маленьких сорванцов, поэтому, когда подошел прощаться последний, в глазах ее стояли слезы и ком подкатил к горлу.

– Это вам, – сказал мальчик и протянул Белле рисунок. – Чтобы вы меня не забывали.

– Неужели я могу тебя забыть? – растрогалась Белла.

Малыш протягивал собственный портрет, нарисованный карандашом. Конечно, рисунок был детский, но ребенок смотрел на нее бездонными, чистыми, как лазурь, глазами и гордился своим творением. Белла не могла не принять подарок. У мальчика был явный талант, и родители Джастина старались всячески способствовать его развитию. Он брал частные уроки живописи и явно делал успехи. Белла иногда думала, чего могли бы добиться ее братья и сестры, если бы у них были такие же материальные возможности, как у родителей Джастина.

– Ты молодец, – похвалила его она.

– Спасибо! – воскликнул мальчик и радостно улыбнулся.

Затем малыш снова стал серьезным и сказал, как взрослый, холодно и деловито:

– Желаю приятно провести лето.

– И тебе того же, – откликнулась Белла и поднялась с колен.

В груди ее щемило. В то время как другие учителя радовались окончанию учебного года, она не могла не грустить. Будь на то ее воля, она ни за что не отпустила бы своих малышей на целых три месяца.

– Белла! – донеслось до нее сквозь гомон восторженной ребятни.

Она напряглась, узнав низкий голос Блейка Форда. Белла не видела его с прошлого лета. Сердце ее возликовало, однако тут же появилось желание убежать и скрыться где-нибудь. Она огляделась. Дверь в школу Сент-Винсент была приоткрыта, предлагая убежище, но до нее было около двадцати футов. Наверняка он будет интересоваться, как она жила все эти месяцы.

Притворившись, что ничего не слышала, Белла поспешила к дверям. Но сбежать ей не удалось. У самого порога сильная мужская рука схватила ее за локоть.

В глазах Беллы потемнело, а тело покрылось гусиной кожей. Блейк с самого начала оказывал на нее такой эффект. Она не могла понять, почему этот человек ей небезразличен.

Взяв себя в руки, она обернулась.

Широкие плечи, серый шерстяной пиджак, черный лимузин с тонированными стеклами… Блейк был, как всегда, ослепителен. Белла глубоко вздохнула, пытаясь унять желание, которое всегда охватывало ее при встрече с ним.

От Блейка пахло свежестью, мылом и горным воздухом. Никакого удушливого одеколона. Когда она впервые увидела его в клинике репродуктологии, Блейк произвел на нее сильное впечатление. Но интуиция, которую Белла унаследовала от бабушки, подсказывала, что следует держаться от него подальше.

Белла приехала в Нью-Йорк, как и многие другие, в поисках лучшей жизни. Найти работу было трудно, и она решилась стать суррогатной матерью. В это же время Блейк, успешный топ-менеджер крупной инвестиционной компании, и его жена Виктория обратились в клинику за помощью. Это была для них единственная возможность завести детей. После того как они предварительно одобрили кандидатуру Беллы, врач организовал встречу. За кофе Блейк и Виктория рассказали, как они опечалены тем, что не могут зачать ребенка…

– Блейк, как я рада тебя видеть, – еле выдохнула Белла. Она сжала кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Таким образом она пыталась сдержаться и не броситься ему на шею. – Что привело тебя в Сент-Винсент?

Блейк отпустил ее руку.

– Ты, – коротко ответил он.

– Я? – удивилась молодая женщина. Внутри у нее все сжалось. – Но почему?

Они расстались не лучшим образом. Блейк не понимал, почему Белла не хочет поддерживать контакт с их семьей и с ребенком. Ведь она хоть и суррогатная, но мать. Белла же не имела ни малейшего желания посвящать его в детали. Да и как она могла сказать ему, что Виктория попросила ее исчезнуть из их с Блейком жизни?

Виктория решила, что Белла влюблена в Блейка. И это была правда. Женское сердце не обманешь.

Белла почувствовала, как одно-единственное прикосновение Блейка пробудило в ней какой-то первобытный инстинкт. Мурашки побежали по коже. Если он сейчас хотя бы намекнет, что она ему небезразлична, она с легкостью поступится всеми своими моральными принципами и отдастся ему.

– Ты не уехала в Айову, как планировала?

В глазах Блейка она видела обиду, отчуждение, непонимание.

Он был раздражен. Он не рад был видеть ее. Зачем же тогда приехал?

– Руководство Сент-Винсента попросило меня поработать у них еще год, и я согласилась.

Она не собиралась раскрывать Блейку душу, не собиралась говорить об истинной причине. А истина заключалась в том, что Белла ощущала некую связь с малышом и не хотела уезжать далеко от него. От осознания того, что они живут в одном городе, ей становилось легче.

Поэтому она сказала то, что говорила всем:

– Здесь платят гораздо больше, чем у нас в городке, а я заинтересована в хорошей зарплате. – Пусть Блейк считает ее расчетливой карьеристкой. – Кроме того, я полюбила Нью-Йорк, – добавила Белла, помолчав.

– Твоя мама тоже так сказала, – заметил Блейк.

– Ты звонил моим родителям? – удивилась она.

– А как, ты думаешь, я нашел тебя? – немного раздраженно сказал он. – Мы с твоей мамой мило побеседовали. Ты, кстати, не рассказала ей, чем действительно занималась в Нью-Йорке, верно?

Белла с укоризной взглянула на него.

К чему ее консервативным родителям знать правду? Белла пошла на это, чтобы выплатить кредит, который взял в банке ее отец. Не стань она суррогатной матерью, ее семья потеряла бы ферму, которой владел еще ее прапрадед и которая была дорога отцу. Уж лучше пусть старики верят в то, что она нашла высокооплачиваемую работу в Нью-Йорке.