Чтение онлайн

Проклятый продавец! Конечно, это же его любимый меч! Наверное, сам тренируется с ним, когда никого нет.

Я представил, как этот кругленький мужчина закрывает вечером магазин и машет мечом, вот на этом самом месте.

Да в самом деле, он что, имеет право мне не продать? А если он общается с сенсеем и скажет ему?

Но продавец решил сменить тактику:

– А вы знаете, сколько он стоит?

– И сколько же? – я напустил на себя безразличный вид и почувствовал, как ладони вспотели. Ведь и вправду – настоящий японский меч. Ножны лакированные, деревянные. Цуба вон какой тонкой работы!

– Цена, по которой мы заказали из Японии, была примерно двести тридцать тысяч йен.

Курса йены я не знал, но внутри всё уже сжалось. А если она как доллар? У японцев экономика крутая же!

– А в рублях? – голос предательски дрогнул.

Садюга нашёл моё больное место и теперь с удовольствием давил на него, не торопясь с ответом. Он с важным видом достал калькулятор и принялся на нём что-то подсчитывать:

– С учётом изменений курса и скидки, которую мы вам обязательно сделаем из уважения к Анатолию Николаевичу, цена составит, – он сделал паузу. – Сто пятьдесят семь тысяч четыреста пять рублей!

«Капец!» – прокричал внутренний голос. На карточке у меня едва набралась бы половина суммы. На чёрный день на счету отложена сотка. Да, я кретин, не забочусь о завтрашнем дне. До ремонта там было больше, но обои с вензелями тоже денег стоят.

– Мне нужно снять со счета, – с невозмутимым видом я передал Тень мастера продавцу. Если уж уходить, так с достоинством. – Через час вернусь с наличными.

Тот покивал с выражением «конечно-конечно» и проводил меня до двери.

Уже на улице я спохватился, что не купил ни кимоно, ни боккен. Ну вот, теперь придётся другое место искать. На душе сразу заскребло, будто часть себя в той лавочке оставил. Может, плюнуть и снять деньги? Но тогда ведь совсем ничего не останется, чтобы дотянуть до конца месяца.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль попросить у отца. Ну нет! До такого я точно не дойду! Это Лидуня всё деньги из него тянула. Побрякушки ей дорогие покупал.

Побрякушки! Я схватился за внутренний карман. Вымокшая под вчерашним дождем ветровка не высохла, и сегодня я надел кожанку, в которой ходил к отцу. Он ведь тогда передал мне Лидунин браслет, для Катьки.

Много за него, конечно, не дадут. Но если снять со счёта, то до зарплаты дотянуть хватит. Вообще, кто знает, вдруг это фирма какая-то известная. Нехорошо конечно, но тогда не придётся смотреть, как Катька ведьмины цацки носит. Пусть даже те, которые отец не успел подарить. «Вот Лидуня померла, девать теперь некуда. Отдай Катеньке». Ага. Щас.

Я поклялся себе, что, если выживу, обязательно куплю Катьке что-то подобное. От себя. И открыл браузер, гуглить приличные ломбарды.

Этот был не сетевым, но находился недалеко и заработал четыре с половиной звезды в «Яндексе». В небольшом помещении на первом этаже разместились витрины с ювелиркой и прилавок, за которым стоял кассовый аппарат. Рядом в офисном кресле, на самом краешке, как на жёрдочке, сидел худощавый седой старик, принявшийся буравить меня острым взглядом от самого входа.

Он же и принял у меня браслет и теперь внимательно рассматривал его через навороченный монокуляр.

– Белое золото, тонкая работа. Сто пятьдесят тысяч, – оценщик сжал сухие губы и бросил на меня цепкий взгляд. Браслет он тоже держал цепко, как коршун, и чувствовалось, что выпускать добычу из рук не собирается.

Меня аж в жар бросило. Не серебро! Белое золото! Носил с собой такую кучу денег и не догадывался. А если бы потерял? Кажется, отец тратил на Лидуню гораздо больше, чем я думал. Ну вот, теперь и мне хоть что-то перепало после её смерти.

– Только мы здесь с такими большими деньгами не работаем. Я сейчас дам адрес куда поехать, если вы действительно хотите это продать.

Последняя фраза меня насторожила. У меня полсотни на карточке, а у них в кассе полторы не найдётся. Отец за браслет, наверное, тысяч триста отдал, а то и больше. Для Лидуни-то ничего не жалко.

– Сто шестьдесят, и сейчас, – я не стал скрывать злость в голосе, хотя причиной, конечно, был не старик. Но распиравшие изнутри эмоции помогли выдержать острый взгляд выцветших глаз. – Или я передумаю. Считайте, что уже начал передумывать.

Он поджал губы и после продолжительной паузы ответил:

– Какая молодежь-то нетерпеливая пошла. Ждите здесь.

Старик проковылял в подсобку. А я встал поближе к выходу и стал следить через стеклянную дверь за тем, что происходит на улице, краем глаза поглядывая на дверь подсобки. Если сейчас что-то пойдёт не так, выскочу и побегу.

Старик вернулся быстро и кинул на стойку пачку пятитысячных, обмотанную резинкой для денег.

– Желаете пересчитать?

– Желаю, – я взял деньги, но на деле лишь неуклюже потеребил края пачки. – Всё правильно.

– Ещё бы неправильно! – оскорбился старик и уставился на меня.

Я протянул ему коробку с браслетом, сунул пачку во внутренний карман кожанки и вышел.

По дороге назад я постоянно оглядывался, а под конец в голову вообще полезли мысли, что деньги могут оказаться фальшивыми, а я ведь продал браслет старику за наличные без всякой расписки. И конечно, безбожно продешевил. Но перед Будо-шопом я выдохнул и набрался решимости. Сознание того, что сейчас утру нос этому консультанту, придало сил.

Брови продавца снова взлетели вверх, когда я выложил перед ним деньги. В этот раз он не пытался надо мной издеваться.

– Для вашей же безопасности, – он строго посмотрел на меня, – вы отнесёте меч в зал. Покажете сенсею. Он научит вас уходу за ним и правильному обращению. Договорились?

– Договорились, – согласился я.

– Учтите, вы это не мне обещаете, а традиции.

Он выделил слово «традиции», а я мысленно поставил знак равенства между традицией и эгрегором. Всё, попался. Теперь и вправду придётся нести в зал.