Чтение онлайн

Присела на скамью, задумчиво глядя в синее небо. За эти дни заметно похолодало. Усиливающийся порывистый ветер приносил влажные запахи дождя. Только бы завтра он не пошёл. Не хотелось ехать на рынок в дождь, вымокнуть и заболеть.

С фон Россеном вопрос решился ожидаемо легко. Спасибо Хельге. Всё же она странная. Но её послушание и чёткое следование указаниям хозяйки, ослабили настороженное к ней отношение.

Наташа улыбнулась, вспомнив, как показывала технику медового массажа на живом примере — её отце. Как тот пыхтел, то ли от смущения, то ли от удовольствия, пока руки дочери разогревали напряжённые мышцы. При смене техники от плавного массирования к похлопыванию он удивлённо приподнялся, заглядывая через плечо.

Для удобства проведения растирания пфальцграфиня распорядилась принести длинный стол, виденный ею в одной из комнат третьего этажа.

Медленно и обстоятельно поясняла Хельге тонкости массажа:

— Чтобы разогреть тело, делаем общее растирание. Затем наносим разогретый в ладонях мёд на участки тела, минуя грудь, шею, пах, подмышечные и подколенные впадины. — Убедившись, что её поняли, продолжила: — Видите, мёд начинает впитываться и густеть. Меняем технику массирования. Плотно прижимаем ладони к коже и быстро отнимаем их, отдёргиваем. Ускоряем темп и увеличиваем силу нажима. На руках появляется клейкая белая масса, а отрывать руки от тела становится трудно. — Наклонилась к пфальцграфу, интересуясь самочувствием: — Вам не больно? Не терпите. Похлопывание должно быть приятным. — Довольное мычание страдальца вдохновило. — Покраснение кожи и образовавшиеся грязные хлопья указывают на окончание процедуры. Эти образования стираем горячим влажным полотенцем и сразу же идём в бадью обмываться. — Скомандовав больному подниматься и следовать в приготовленную «ванну», отвернулась, отходя с прачкой к окну, поясняя: — Медлить нельзя, иначе все токсины, то есть вредные вещества, попавшие в мёд, тут же начнут всасываться обратно в кожу, что приведёт к ухудшению состояния больного. Теперь можно одеться и выпить горячего чая с мёдом.

По уверенным движениям Хельги Наташа с удивлением обнаружила, что та её понимает, и нужды в упрощении выражения своих мыслей нет. Вот и хорошо.

Массаж чередовали с апитерапией. Манфред стал забывать о болях в спине, порываясь сесть на коня и поехать в город по делам, о которых не хотел рассказывать дочери, ссылаясь на то, что это только его дело.

— Рано на коня, — упиралась лекарка. — Только попробуйте снова сорвать спину — больше лечить не стану. Будете лежать одинокий и всеми забытый, без кубка вина и женского внимания.

Фон Россен вздыхал и слушался. Снова становиться беспомощным очень не хотелось.

Пфальцграфиню настораживало неослабевающее внимание его сиятельства к прачке. По всему было видно, что она ему нравилась. Есть о чём подумать…

Большое удовольствие ей доставляли занятия с папенькой грамотой. Он оказался очень интересным собеседником и терпеливым учителем. Не скупился на похвалы, замечая, как быстро схватывает Вэлэри все нюансы произношения букв и слогов, с каким усердием пытается освоить письмо и чтение.

Рукописная книга стала незаменимой помощницей в познании грамоты. Да и знакомство с историей рода Виттсбахов только укрепит её уважение к предкам. Пфальцграф радовался. Вот Эрмелинда, та не интересовалась родословной семьи. Она иногда оставалась на такие уроки, прислушиваясь к беседам отца и сестры, но быстро уставала, предпочитая спрятаться в уголок с вышивкой и наблюдать за обучением оттуда.

Через несколько дней младшая сестра неожиданно подметила, что старшей слишком быстро даётся освоение грамоты. То, что Вэлэри добрую половину дня просиживала в кабинете у рукописной книги и за письмом, упускала из вида. Её гораздо больше беспокоили отношения её сестры и Вилли Хартмана.

Он, впервые отступив от правила наведываться к ней два раза в неделю, вдруг заявился в среду после обеда, против ожидания его в пятницу. Всё бы ничего, но на этот раз он принёс подношение и Вэлэри. Причём Эрмелинда отметила, что свёрток был объёмнее и тяжелее, чем для неё.

Наташа не сразу обратила внимание на гостинец, поскольку торговец завладел её руками, и презент приняла Амали. Она присматривалась к бюргеру, помня, что тот должен был прийти через два дня. Что ему понадобилось в неурочное время? Собираясь оставить сестру с женихом под присмотром Хенрике, развернулась в сторону кабинета, но услышала голос Вилли:

— Госпожа Вэлэри, я бы хотел поговорить с вами о том союзе купцов, что вы упоминали за обедом в последний мой приезд.

— Разве я непонятно рассказывала?

— У меня есть вопросы и очень прошу вас уделить мне внимание.

— Не знаю, чем могу быть вам полезна, — девушка подавила вздох. Хартман рушил её планы. Она собиралась навестить в конюшне Зелду, зайти к столяру и переговорить с ним насчёт изготовления ширмы и напольной вешалки, заскочить к кузнецу. Видя, что так просто от него не отделается, взяла под руку поникшую сестру, увлекая её в кабинет и приглашая гостя: — Идёмте, господин Вилли, мы угостим вас вкуснейшим пирогом. — Распорядилась принести чай в кабинет.

Раскрасневшийся от удовольствия Хартман, поглядывая на двух сестёр, уплетал за обе щеки ровные прямоугольники пирога с капустой и грибами, шумно запивая чаем, поглядывая на квадраты творожного печенья.

— Может быть, вам предложить фасолевого супа с капустой и рисовой каши с грибами? — Наташа заподозрила, что мужчина чертовски голоден. Или любит поесть, о чём говорило его плотное телосложение. Да, она могла ограничиться чаем с пирогом, но Вилли пока числился женихом Эрмелинды, и она не совсем понимала, как та относится к нему. А если это любовь? Игнорировать будущего родственника неразумно. Тем более торговца.

— Как вы сказали? Каша рисовая с грибами? Не пробовал никогда.

Выглянув в коридор, подозвала Гензеля, давая ему указания…

— Кушайте, не обращайте на нас внимания, — подвинула Вилли кубок с вином, пиалу с супом, блюдо с кашей, нарезанный треугольниками хлеб, предусмотрительно расстилая на его колене салфетку, радуясь, что прислуга не успела опустошить котелки. — Мы только что пообедали.

Эрмелинда отошла к окну, краснея за своего воздыхателя, вспоминая красавца-барона, глаза которого ей снились еженощно и не давали думать ни о чём другом.

Пфальцграфиня составляла компанию торговцу, отпивая из кубка ароматный чай, приготовленный по её рецепту из листьев смородины, малины, мяты и лесной земляники.

— Божественный вкус, госпожа Вэлэри, — мужчина умиротворённо откинулся на высокую резную спинку стула, присматриваясь к хозяйке.

— Вы хотели поговорить, — мягко напомнила ему Наташа, подозревая, что Вилли, разомлевший после сытного обеда, не отказался бы вздремнуть.

— Да, конечно…

Разговор снова свёлся к тому, о чём девушка рассказывала за памятным обедом. Пришлось всё повторить, выуживая из памяти подробности. Чего не знала, домыслила, подводя повествование под логические выводы.