Чтение онлайн

— Здравствуйте, Уэнди. — О’Нил привстала из-за стола и пожала руку — крепко, официально.

— Привет, Тара.

— Не совсем понимаю, почему мы беседуем приватно.

— Считайте это одолжением.

— Но здесь даже не ваша юрисдикция, шериф.

Уокер развел руками.

— Мне обязательно проходить через все инстанции?

— Нет. — Тара села сама и предложила гостям. — Чем могу помочь?

Ее деревянный стул никак нельзя было назвать удобным. Она выпрямила спину и стала ждать — абсолютный профессионал с чувством такта, идеально подходившим для общения с мертвыми. Кабинету не помешал бы косметический ремонт, но, как в той старой шутке, клиенты не жаловались.

— Мы уже говорили по телефону: нам нужна вся информация по Хейли Макуэйд.

— Хорошо. Начнем с процедуры опознания?

— Да, пожалуйста.

— Во-первых, в том, что тело, обнаруженное в парке «Рингвуд-стейт», принадлежит пропавшей Хейли Макуэйд, сомнений нет. Отмечено существенное разложение, однако скелет цел, так же как и волосы. Проще говоря, она была очень похожа на себя, только без кожи. Хотите увидеть фотографии?

Уэнди бросила быстрый взгляд на Уокера — того, кажется, замутило — и ответила:

— Да.

Тара передала по столу фотографии так, словно это меню в ресторане. Уэнди обхватила себя руками — от вида крови ей делалось дурно, подташнивало даже на фильмах «для тех, кому за 18» — и мельком посмотрела на снимки.

— Оба родителя, — ровным тоном продолжила О’Нил, — настаивали на личном осмотре, и оба дали положительный ответ: это их дочь. Проверили еще кое что. Рост и размер скелета совпали. В двенадцать лет Хейли Макуэйд сломала руку — пястную кость под пальцем, обычно называемым безымянным. Та срослась, но рентген показал спайку. Разумеется, сверили и ДНК с образцом, взятым у ее сестры Патрисии, — они также совпали. Проще говоря, сомнений нет.

— А что насчет причины смерти?

Судмедэксперт О’Нил положила перед собой сцепленные в замок ладони.

— В данных обстоятельствах причину определить нельзя.

— Когда вы будете знать точно?

Тара потянулась через стол, забрала фотографии.

— Если откровенно, то, наверное, никогда. — Потом осторожно поместила снимки обратно в папку, закрыла ее и устроила справа от себя.

— Стоп. То есть вы думаете, что вообще не выясните причину?

— Именно так.

— Это очень необычно.

На лице Тары О’Нил впервые возникла улыбка, которая ослепляла и вместе с тем отрезвляла собеседника.

— Вообще-то нет. К несчастью, нас вырастили на сериалах, где судмедэксперты творят чудеса: смотрят в микроскоп и тут же находят ответы. Увы, в реальной жизни все иначе. К примеру, зададимся вопросом: была ли Хейли Макуэйд застрелена? Во-первых, исходим из данных с места преступления, где пуль не обнаружено, — как и в теле. Я провела внешний осмотр, сделала рентгеновские снимки на предмет отверстий и отметин на костях, которые указывали бы на следы от пули, — ничего. Однако полностью исключить огнестрельные раны нельзя — кости могло не задеть. Поскольку большая часть тела разложилась, вполне допустимо не заметить нужных признаков, если пуля прошла сквозь мягкие ткани. Поэтому достоверно могу заявить лишь одно: свидетельств огнестрельных ран нет, смерть от них маловероятна. Понимаете?

— Да.

— Хорошо. То же скажу и о ножевых ранениях, хотя и не с абсолютной уверенностью. К примеру, если злоумышленник проткнул артерию…

— Да-да, я поняла.

— Само собой есть еще масса вариантов. Жертва могла погибнуть от удушения — классического: подушкой на лицо. Даже если тело находят через несколько дней, а не месяцев, установить это довольно трудно, а в данном случае — после, по-видимому, трех месяцев в земле — вообще невозможно. Кроме того, я провожу ряд тестов на некоторые химвещества — нет ли их в теле, но на данной стадии разложения ферменты крови высвободились, и многие исследования уже бесполезны. Говоря простым языком, в тканях происходит своего рода брожение, поэтому тесты на наркотики ненадежны. Стекловидное тело — гель между сетчаткой и хрусталиком — распалось, искать в нем следы веществ нельзя.

— Выходит, вы даже не можете сказать наверняка, было ли это убийством?

— Как судмедэксперт — нет.

Уэнди взглянула на Уокера, тот кивнул.

— Зато мы можем. Подумайте сами: у нас нет тела Мерсера, однако я видела, как в суд отправляют дела и без тел. Как сказала Тара, обычная история в случае с трупом, найденным после такого большого срока.

О’Нил встала, явно давая понять, что разговор окончен.

— Хотите знать что-нибудь еще?

— Над ней совершалось сексуальное насилие?

— Тот же ответ: неизвестно.

— Спасибо, что уделили нам время, Тара.

Еще одно крепкое официальное рукопожатие.

Когда они уже шли по Норфолк-стрит, Уокер спросил:

— Хоть чем-то помогло?

— Нет.

— Я же говорил: бесполезно.

— То есть все? Дело закрыто?

— Как шериф могу ответить: да.

Уэнди оглядела улицу:

— Все говорят, Ньюарк оживает…

— Только не тут.

— Н-да.

— А для вас, Уэнди?

— Что «для меня»?

— Для вас дело закрыто?

Она мотнула головой:

— Не совсем.

— Готовы поделиться своими мыслями?

— Пока нет. — Уэнди снова помотала головой.

— Ну что ж, честный ответ. — Шериф, этот крупный человек, шаркал по асфальту и не отрывал от него глаз. — Можно еще вопрос?

— Конечно.

— Чувствую себя полным идиотом. Совсем это не к месту…

Она ждала.

— Когда все закончится, пройдет неделя-другая… — Уокер робко взглянул на нее, — можно, я вам позвоню?

Улица внезапно показалась Уэнди еще более пустынной.

— Да, насчет «не к месту» вы не шутили.

Уокер стиснул руки в карманах, пожал плечами.

— Никогда не умел выражаться деликатно…

— Получилось вполне, — ответила Уэнди, вопреки себе сдерживая улыбку. Вот она — жизнь, разве нет? Смерть заставляет жаждать жизни. Мир — всего лишь набор линий, разделяющих то, что мы понимаем как крайности. — Если вы позвоните, я буду не против.

Из окон «Бертон и Кримстайн», адвокатского бюро Эстер Кримстайн, расположенного в высотке посреди Манхэттена, открывался потрясающий вид на деловой район и реку Гудзон. Кримстайн смотрела на переделанный в музей военный транспортник «Неустрашимый», на огромные круизные лайнеры, забитые отпускниками — по три тысячи человек на каждом, — и думала, что лучше родит, чем взойдет на борт одного из них. По правде говоря, этот вид, как и любой другой, стал не более чем видом — посетители ахали, но от ежедневного созерцания, как ни отрицай, необычайное делается обыденным.