Чтение онлайн

— Лоренс Поли. Вчера вечером. Высокий такой, с кадыком. Женат на моей кузине Петре. Ты его знаешь. Просто подзабыла. Он врач.

— Ну да, верно… если он врач… Счастливица, повезло тебе. Доктор в семье.

Нашла счастливицу. Я вовсе не собираюсь доверить Лоренсу свое сердце. Раньше, может, и доверила бы, но теперь нет.

— Она говорила еще что-нибудь, о чем я должна знать?

— Нет, — ответила Мерседес. — Твердила только: «Где моя музыка, мне нездоровилось, Колдер Маддокс умер».

Я задумалась.

— Она именно такими словами и говорила, Мерседес?

— Какими?

— «Колдер Маддокс умер».

— Да.

— Ты не находишь, что это странно?

— Странно? — переспросила она. — Нет. Почему?

— Если б Мег сообщила тебе, что Майкл умер, как бы она, по-твоему, выразилась?

— Сказала бы: Майк умер.

— А не так: Майкл Риш умер?

— Ты что, смеешься?

— Нет. Отнюдь. Колдер Маддокс умер.Цитата.

— Правда странно.

Ничего странного, если б Мерседес знала то, что знаю я, если б слышала, как я, Лилину «музыку». Там был сплошной Колдер Маддокс.

И это внушало тревогу.

Раз Лили, наслушавшись своей «музыки», упорно называет любимого человека по имени и фамилии, значит, вся прочая «музыка» тоже крепко сидит у нее в голове.

174. Прежде чем мы ушли с дюны, я спросила у Мерседес, не случилось ли чего сегодня вечером на Ларсоновском Мысу.

Она ответила, что все было прямо-таки пугающе спокойно. Гриновский прием, от которого ждали грандиозного успеха и который был задуман как завершающий шаг на пути Дэниела к министерскому креслу, потерпел полное фиаско из-за пощечины, грянувшей на весь мир(по выражению Мерседес). Уже одно это накрыло тенью весь Мыс. Исчезновение Лили тоже не прошло незамеченным, добавила она.

Никто не мог в точности сказать, что именно пошло наперекосяк, однако в президентском окружении явно возник кризис. И повсюду кишела полиция. У-м Биллингс буквально наводнил анклав патрульными машинами, которые так и шныряли по тамошним дорогам. Кто-то определенно кого-то высматривал.

— К тебе они приходили?

— У-м Биллингс собственной персоной. Эту привилегию он всегда оставляет за собой — наносит визит мне и еще четырем-пяти здешним обитателям. Воображает, что, стоя у меня на пороге и беседуя с Имельдой, общается с верхами, с сильными мира сего. Разумеется, Имельда его не впустила. Это она умеет превосходно.

Я рассказала ей про спецагента из «Пайн-пойнт-инна», которого видела у нас в холле, когда говорила с ней по телефону, — про его безуспешные расспросы.

— Ладно, — сказала Мерседес. — Обещать не стану, но, пожалуй, загляну завтра к Доналду Молтби. Просто загляну, и всё. Есть у меня план, как его расколоть, наверняка сработает.

— Да?

Мерседес напоследок со вкусом затянулась сигаретой и бросила окурок себе под ноги.

— Скажу ему, что знаю о смерти Колдера Маддокса. А если он спросит, откуда взялась эта бредовая идея, произнесу только два слова: Лили Портер.

— Но это чертовски опасно!

— Ты тоже так считаешь? Отрадно слышать. Я думала, ты скажешь «глупо».

175. Мы с Мерседес подняли Лили на ноги и объяснили ей, что пора идти.

— Да? Хорошо! — воскликнула она.

— До свидания, дорогая. — Мерседес поцеловала ее в лоб.

— До свидания, — отозвалась Лили.

— Ну что ж. — Мерседес обернулась ко мне. — Мне кажется, все по-старому, Несса. Ты идешь своей дорогой, я — своей! — Она поцеловала меня в щеку. — До свидания. И будь осторожна.

Она шагнула во мрак, но я видела, как лунно-звездный свет играет на ее волосах, когда она выбралась из-за дюны и пошла вдоль ее склона в сторону Мыса.

— Та женщина была очень добра ко мне, — сказала Лили, — угостила меня супом и сандвичем.

— Ну и хорошо, Лили. Я очень рада.

Мы тоже выбрались на пляж, нагруженные Лилиными сумками и туфлями.

По пути к Дому-на-полдороге я сказала ей:

— Тяжко тебе пришлось. Прости.

— Да. Тяжко.

Мы зашагали дальше. Мне нужны ответы, думала я, но неизвестны вопросы. Я как раз попыталась сформулировать хотя бы один, когда Лили вдруг пробормотала:

— Мне плохо.

Огни Дома-на-полдороге только-только остались позади, и я слышала музыку, доносившуюся из распахнутых окон.

— Ничего страшного. Тебя тошнит?

— Да.

Она впрямь вела себя как ребенок Перепугалась и со страху не могла взять в толк, как поставить на землю сумку и туфли. Словно бы думала, что обязана крепко их держать, даже когда ее выворачивает наизнанку.

Я осторожно, мягко забрала у нее вещи и повела к дюнам. Но дойти туда мы не успели, на полпути Лили скрутил приступ рвоты. Много лет я не видела, чтобы человеку было так скверно, и здорово струхнула.

Наконец приступ миновал, я отвела Лили к воде, и с помощью носовых платков мы отчистили ей лицо и руки.

Она еще шмыгала носом и пошатывалась. Я обняла ее за плечи.

— Хочешь, посидим немножко?

— О да. Если можно.

Лили была так благодарна, будто я дала ей чек на миллион долларов. Остановиться. Посидеть.