Лучезарный
Шрифт:
Выжимая на ходу подол туники, Архэл направилась к дому. Крылатая тень друга, идущего следом, падала на нее, заслоняя солнце.
— Что тебя беспокоит? — спросил он, наконец. — Это была всего лишь рыба.
Она молча поднялась по ступенькам. В портике, на низком столике стоял хрустальный кувшин с водой, ваза с персиками, широкое блюдо с сотами. Мед таял под жаркими солнечными лучами.
Роняя на пол капли с длинных мокрых волос, ангел небрежно махнул рукой, и густой плющ мгновенно обвил колонны, защищая внутреннее пространство от яркого света.
Архэл опустилась на скамью, пытаясь разглядеть море сквозь резные листья, и сказала:
— Странно, что в твоем мире появились хищники.
Денница сел напротив, провел рукой по волосам, и они в одно мгновение высохли. Движением плеча создал на теле тунику, отсвечивающую желтым металлом, убрал с лица насмешливое выражение и стал готов к серьезному разговору. Но произнес совсем не то, что она ожидала:
— А кто живет в твоем мире, Архэл?
— Н-не знаю… Птицы, они поют по утрам. Бабочки… Я как-то не обращала внимания.
— Да. Ты не обращала внимания. — Он взял из воздуха кусок хлеба и стал крошить его на пол. Сейчас же из кустов возле беседки вылетел черный дрозд и, весело подскакивая на мраморных плитах, принялся клевать крошки. — Ты не замечала, потому что твой мир — это часть тебя. Ты не думаешь о нем, ничего не творишь специально, он просто живет вместе с тобой. О твоих птицах-бабочках не надо заботится, они тоже часть тебя… если тебя не будет, они исчезнут. А я создаю реальные вещи.
— Да, ты Архитектор, поэтому…
— Поэтому мне не интересно жить в иллюзорном мире. — Он отряхнул руки, притянул блюдо ближе к себе, взял маленький кусочек сот и показал его Архэл. — Это настоящий мед. Его собрали настоящие пчелы с настоящих цветов. И он по-настоящему сладкий. Хочешь попробовать?
Прозрачно-золотые капли текли по его пальцам, а глаза снова насмешливо прищурились. На мгновение Архэл захотелось забыть о тяжелом предчувствии, которое кружило вокруг нее, словно тень морского хищника. Захотелось снова вернуть ощущение бесконечного счастья. Но она отрицательно мотнула головой:
— Ты можешь создавать все, что угодно. Все, что можешь представить. И это не будет частью тебя. И твои создания смогут жить сами по себе. Но они… неужели они убивают друг друга?! А ты сидишь здесь, ешь мед и наблюдаешь за этим?
Он уронил кусок сот обратно в блюдо, задумчиво облизал пальцы и ответил:
— Нет. Не убивают. Здесь они просто существуют. Это все-таки мой внутренний мир.
— Но если это твой мир, Лучезарный, — взволнованно продолжила Архэл, — то как он мог породить хищника?
Архиангел вдруг резко поднялся, спугнув дрозда, все еще прыгающего по полу.
— Идем. Я хочу показать тебе кое-что. Ничего подобного ты никогда не видела! Это самое лучшее, самое удивительное из того, что я создавал.
Быстрым движением руки он открыл прямо в воздухе узкую сияющую «дверь» и жестом попросил собеседницу следовать за собой. Она пошла за ним, вместе с любопытством ощущая все то же тяжелое предчувствие…
За гранью вновь оказалось море.
Темное. С яростью бросающееся на высокий гранитный берег. Иссеченное длинными струями дождя. На его волнах покачивались грязно-белые льдины. Над головой с надрывным криком носились чайки — ледяной ветер сносил их в бушующую стихию, но они продолжали упорно возвращаться к скалам.
— Шторм! — Крикнул Денница на ухо оглушенной и ошеломленной Архэл.
Потом схватил за руку и потащил следом за собой вверх, в воздух. Они летели над землей, и под ними проносились леса, блестящие озера и реки, морские заливы, горы, пустоши, засыпанные снегом или песком. Низкие облака проливали дождь или расступались, пропуская жаркие солнечные лучи.
— Смотри! — Ангел крепко сжимал ее ладонь, указывая на серебристые рощи олив, на степи, поросшие ковылем, на заснеженные скалы. Глаза его горели восторгом.
Она видела все сразу и каждую мельчайшую деталь в отдельности. Лесные пожары, приливы, подводные течения, землетрясения, смерчи, теплые ветры и дожди. Пятнистого ягуара, следящего голодным взглядом за тапиром, идущим к ручью. Зимородка, стряхивающего с синих крылышек капли росы. Фиалки в тени водопада. Жука, раздавленного камнем. Крылатых существ, похожих на ящеров, с разумом в огненных глазах — с выпущенными когтями они бросались на змей в ожерельях из перьев, а те шипели и скалили длинные зубы. Люди с синей краской на смуглых телах подносили корзины с окровавленными кусками мяса огромной серой кошке, глядящей на них с благожелательным выражением на усатой морде. Дымящиеся хижины, вытоптанные поля, светящиеся пирамиды, заснеженные равнины. Юноша верхом на быке потрясал окровавленным копьем…
В какое-то мгновение она поняла, что не может выдержать больше, и закричала:
— Нет! Нет! Стой! Остановись! Хватит! Не надо больше!
Полет замедлился. Они заскользили вниз и оказались на берегу медлительной полноводной реки. Едва ноги Архэл коснулись земли, она выдернула ладонь из пальцев Денницы, отступила от него на шаг.
— Что это такое? — прошептала девушка, задыхаясь. — Я видела вивернов, пернатых змей, химер… Они не живут в одном мире. Не могут жить… Я видела снег и пустыни, горы и болота. Все вместе, сразу. Что это за мир? Как он мог возникнуть?!
— Ты права, он не мог возникнуть сам по себе, — спокойно подтвердил Лучезарный, глядя на нее без привычной нежной улыбки. — Я его создал.
— Как?! Ты не мог…
— Он реален. Он настоящий. — Ангел наклонился, зачерпнул горсть песка и просыпал его обратно на землю. — Он создан из «живой», плотной материи. Снег, пустыня, степи, джунгли, все вместе, сразу. Все, что только может быть, и все настоящее. Оно живет по своим законам. Творит само себя уже без моего участия. Представь, этот мир уже не зависит от меня, он живет собственной жизнью.