Чтение онлайн

Оставив дронов следить за обстановкой, я отползла подальше, чтобы написать сообщение сестре. Может хоть она мне объяснит что происходит. Неужели какой-то из благотворительных фондов, наконец, расщедрился?

Грузовой отсек не был освещён, поэтому не сразу заметила движущиеся фигуры в чёрном. Я притаилась, спрятавшись между контейнерами. Не люблю темноту, так как в ней скрывались детские страхи. Даже став взрослой, невольно вздрагиваешь, когда кажется, что ты что-то видишь или слышишь непонятный звук. Я чуть не подпрыгнула на месте, когда надо мной что-то мелькнуло. Подняв голову, спустила очки на нос и, вглядываясь через зелень фильтров ночного видения в потолок отсека, наконец, поняла, что надо мной перешагивают с контейнера на контейнер явно военные, в чёрном камуфляже с оружием в руках. Я приободрилась. Вот он мой шанс снять нечто намного интереснее, чем измены богатеньких толстосумов. Настоящая полицейская облава!

Я стала пробираться лабиринтом грузовых контейнеров, следуя за тёмными силуэтами вооружённых мужчин. Все они были огромными по меркам землян, несложно догадаться, что это манаукцы. Мне совсем стало легко и бесстрашно. Кто-кто, а эти точно справятся, а у меня будут в кармане поистине уникальные кадры. Обычно манаукцы не допускали репортёров к таким операциям, а тут просто необычайное везение. Я добралась до места, откуда был хороший обзор на небольшую площадку, где собрались бандиты. Они как раз уже проверили товар и пожали друг другу руки. Дроны исправно вели съёмку. Я ждала, когда же начнётся представление. И вдруг мне ответила Роза. Комм стоял на беззвучке, лишь неприятно вибрировал. Мне пришлось скатиться, чтобы меня не заметили, и выключить запись с очков, а то потом на монтаж времени много уйдёт.

Я даже не успела прочитать сообщение, как на меня наставили дуло бластера, а передо мной на корточки присел манаукец. Огромный, в чёрном и маске. Только глаза красные в свете коммуникатора видны. Он плавно протянул руку и выключил мой гаджет. Мы погрузились во тьму, а через секунду за моей спиной началась настоящая какофония. Стреляли, казалось бы, отовсюду. Я, не обращая внимания на мужчину, включила камеру и поползла снимать захват преступников. Но громадная ручища дёрнула меня вниз. Я попыталась отцепить от себя его пальцы, и всё же хоть немного снять захватывающих кадров перестрелки. Моя возня с манаукцем успехом не увенчалась. Он меня отпустил лишь тогда, когда всех бандитов поймали, и всё, что мне осталось — это разочарованно простонать:

— Ёкарный бабай, ну как же так-то! — возмущению моему не было предела. Я развернулась лицом к манаукцу, чтобы высказаться, а того и след простыл.

— Гадство!

Вот он пушистый и толстый зверёк, песец, который, как обычно, обламывает всё моё везение. Ведь надо было догадаться, что не может идти у меня всё гладко. Я рванула к площадке, откуда уводили бандитов. Мне преградил путь один из манаукцев:

— Туда нельзя! — очень угрожающе прозвучало, да только я не робкого десятка и смело в лицо ему пихнула свое удостоверение репортёра.

— Мне можно.

Я пыталась прорваться через заслон в лице этого полицейского, но он оказался непреодолимой преградой. Заслонил собой проход между контейнеров, а, между прочим, там, за его спиной, наркоторговцев начали уводить. Вот упёртый! Ну ничего. Я отошла назад и, разбежавшись, легко подпрыгнула, оттолкнулась сначала от одной стены, потом от другой и перепрыгнула манаукца. Тот только попытался меня рукой поймать. Тоже мне, думает, сможет меня остановить.

— Стой! — рявкнули за спиной. Но я уже бежала, легко лавируя между появляющимися словно из ниоткуда манаукцами. Они все нацелили на меня свои бластеры, а я всё смотрела, как бандитов уводят в один из проходов.

— Я спецкор из «Эвредей-ньюс», — продемонстрировала я манаукцам своё удостоверение. Правда, представляться не стала, так как услышала раздражённый и слаженный вздох полицейских.

— Гражданского увести, — прогремел голос невидимого для меня командира. А это был именно он, так как другие его слушались. Меня бестактно схватил за шкирку тот, который изображал из себя вышибалу в ночном клубе, не пропуская вперёд.

— Говорил же, нельзя, — проворчал он, а я между тем требовала поставить меня на место, так как я из независимой прессы и имею полное право освещать ход полицейской операции. Но разве меня кто-то слушал? Меня просто отнесли всё так же за шкирку в один из проходов и снова поставили на ноги.

— Знаем мы нашу независимость. За что вам платят, то и освещаете, — недовольно пробормотал мой конвоир.

— Это пустые обвинения. А вы ещё пожалеете, что не дали мне снять репортаж. Как вас зовут? Представьтесь, пожалуйста, чтобы я могла в полной мере описать ваше поведение с женщиной. Я вам что, котёнок, меня за шкирку таскать! Где ваши манеры!

Я долго ещё высказывалась в адрес молчаливого манаукца, который не только не назвал своего имени, но так и оставался в маске, скрывающей его лицо. Естественно, что всё закончилось без меня. А мой конвоир просто развернулся на окрик своего командира и ушёл. Я рванула следом, но вовремя вспомнила про аппаратуру и кинулась забирать дронов, а справедливости можно и по-другому добиться.

Пока возилась с дронами, стали доноситься голоса, и я поняла, что, наконец, прибыла земная полиция, вот с ней-то я и побеседую. Почему это на земной станции захват преступников производят манаукцы? Думаю, редактору понравится скандал.

Маргарита

Никогда бы не подумала, что моя родная сестра способна решиться на проституцию. Хоть и из благих мотивов, но вот так вот запросто продать своё тело манаукцу!

— Да не проститутка я! — шёпотом рявкнула на меня Роза, чтобы Лилия не слышала в своей комнате.

— А кто? — не осталась я в долгу.

Я столько гадкого сделала ради Лилии, чтобы заработать на операцию. Стольким людям жизнь испортила, столько раз грех на душу брала, продавая себя и свои репортажи, и что я вижу? Роза, моя обожаемая сестра, нырнула в этот омут ещё глубже! Если Лилия узнает, то сможет ли она принять такую цену за своё здоровье? А она узнает. Злых языков полно, а Роза даже не подумала о конспирации. Слишком порывистая, честная и, как ни странно, гордая.

— Будущая мать! И вообще, он требует узаконить отношения. И уже заплатил за операцию. Он вообще оказался очень понимающим и отзывчивым, вот! А ты — проститутка, проститутка. Я же не с каждым встречным за деньги, а один раз и ради рождения новой жизни.

Я схватилась за голову, невидящим взглядом рассматривая белую поверхность стола. Кухня наше с Розой излюбленное место для семейного совета. Вот и сейчас сидим, ругаемся, а дело-то уже решённое. Манаукец проявил деловую хватку, быстро всё организовал, так что если сестра и передумает, да поздно будет. А она у меня гордячка — не передумает. Не меняет своих решений, как бы потом плохо ни было. Всё стерпит. И значит, мне её уже не переубедить. Вон какое себе оправдание придумала — цена жизни.