Чтение онлайн

– Погляди, Элизабет, какая прелестная шляпка с вуалью у миссис Долли, да еще и бархатная.

Долли слегка приподнялась:

– Вообще-то, я не ношу шляпу, а эту надела, потому что мы собрались в путешествие.

– Мы слышали, что вы покинули свой дом, – сказала Мод и продолжила уже более откровенно: – Все о вас только и говорят. – Мод повернулась к Элизабет за подтверждением, та кивнула, хоть и без всякого энтузиазма. – Вообще-то, разные истории ходят вокруг, мы вот встретили Гэса Хэма, и он сказал нам, что ваша черная служанка Кэтрин Кук – я правильно назвала ее? – была сегодня арестована за то, что ударила миссис Бастер по голове глиняным кувшином.

Очень тихо Долли ответила:

– Кэтрин ничего такого не совершала.

– Ну тогда кто-то другой это сделал – сегодня утром мы видели миссис Бастер на почте, она всем показывала свою шишку на голове, большая, скажу я вам, шишка, и выглядела она как настоящая – не правда ли, Элизабет? – Элизабет зевнула в знак согласия. Но сама Мод не унималась: – По правде говоря, мне плевать, кто сделал это, но тот, кто сделал, достоин медали.

– Нельзя так, – вздохнула Долли. – Это неправильно, и все мы должны раскаяться в содеянном.

Наконец Мод обратила внимание и на меня:

– Я очень хотела увидеть тебя, Коллин, – как-то неловко она это сказала – спеша, словно пытаясь скрыть смущение – но не свое, а мое. – Элизабет и я задумали вечеринку на Хэллоуин, это будет жуткая вечеринка, мы решили, что было бы просто здорово нарядить тебя скелетом, затем мы посадим тебя в темный угол, и ты будешь предвещать гостям судьбу, ведь ты такой…

– Фантазер, – подсказала Элизабет апатично.

– Что и требуется для предсказания судьбы, – подтвердила Мод.

Я не знаю, что их натолкнуло на мысль о том, что я такой фантазер, если только не принимать во внимание мою великолепную способность выдумывать всевозможные алиби и уловки в борьбе против учителей и их законов.

Я сказал, что их идея с вечеринкой очень хороша, но на меня им не стоит рассчитывать.

– Вполне возможно, что к тому времени мы уже будем в тюрьме, – добавил я.

– А, ну тогда ладно, – очень просто отреагировала Мод.

На некоторое время воцарилась неловкая тишина, из которой нас вызволил судья:

– Я слышал, Мод, что ты достигла огромных успехов, я видел в газете, что ты собираешься сыграть на радио.

Мод объяснила, что участие в радиопрограмме являет собой финал внутриштатовского конкурса, и если она выиграет, то получит грант на обучение в университете, а второе место давало лишь полгранта.

– Вообще-то, я хочу сыграть на конкурсе серенаду, написанную моим отцом, – он посвятил ее мне, когда я только родилась, но это должно быть для него сюрпризом – так что ему не надо об этом знать.

– Пусть она сыграет эту вещь для нас, – попросила Элизабет, расстегивая футляр.

Мод была великодушна и не заставила себя просить дважды. Поместив темно-коричневую скрипку себе под подбородок, она сначала настроила инструмент, а затем заиграла – неистово, быстро, громко, весело, но затем темп замедлился, убавился звук, сам воздух наполнился печалью, и на этом мелодия оборвалась – золотистые волосы Мод упали на скрипку – мы зааплодировали. Но как только стихли наши аплодисменты, раздались дополнительные, откуда-то из-за кустов папоротника, затем оттуда вышел Райли. Щеки Мод порозовели, как только она увидела его. Вряд ли она бы так здорово сыграла, знай, что Райли где-то рядом и слушает ее.

Райли отослал девушек домой, попросив Мод остаться с сестрами на ночь, мало ли что может случиться, так же он попросил, чтобы они никому не говорили о том, где он сам. Девушки покинули нас с явной неохотой, но Элизабет привыкла во всем подчиняться своему брату, и поэтому вскоре мы остались в старом составе.

Мне пришлось помочь ему взобраться на наше дерево, ибо с собой он притащил свое ружье и мешок с провизией: по бутылке розового и виноградного вина, апельсины, сардины, булочки, коробку крекера и другую снедь. Содержимое его мешка подняло нам дух, и даже Долли, без ума от крекера, заявила, что Райли заслуживает поцелуя.

Но то, что он нам рассказал, было встречено с мрачным вниманием.

…Когда мы с Райли потеряли друг друга в лесу, он, как оказалось, побежал в ту сторону, откуда раздавались крики Кэтрин. Там, на лугу, он притаился и стал свидетелем моего боя с Эдди Стовером.

– А что же ты не помог мне! – воскликнул я.

– Да ты и сам здорово справился с ним. Я думаю, что Эдди тебя не скоро забудет, – я видел, как он плелся, согнувшись почти что вдвое.

Кроме того, Райли в этот момент рассудил, что ему было бы выгоднее не раскрывать свою принадлежность к нашему обществу – это давало ему возможность тайно последовать вслед за Кэтрин и людьми шерифа, а затем открыто проследить за ними уже в городке: они запихнули ее в старую колымагу-купе Эдди и повезли прямо в местную тюрьму – Райли последовал за ними на своей машине.

– Когда мы добрались до тюрьмы, там уже собралась кучка народу – так себе, ребятня, старики, а Кэтрин уже, кажется, успокоилась – и видели бы вы, как она прошла сквозь толпу, с каким достоинством… – При последних словах Райли сымитировал осанку Кэтрин, задрав подбородок чуть ли не к небу.

Как знаком был мне ее этот жест: особенно, когда кто-нибудь критиковал ее за тот или иной проступок – за сокрытие фишек в игре, за распространение глупых слухов, за то, что она не лечит зубы, наконец.

– Но как только она вошла в тюрьму, она умудрилась дать пинка какому-то особо любопытному дурню, – продолжил Райли.

В нашей тюрьме было всего четыре камеры – две для белых и две для черных. Кэтрин протестовала против помещения ее в камеру для черных.

Судья в задумчивости погладил свой подбородок:

– Так тебе удалось поговорить с ней? Ей было бы легче, если бы она знала, что кто-то из нас рядом с ней в такую минуту.

– Я стоял под окнами, надеясь, что она подойдет к окну, и тогда я поговорю с ней, но потом я услышал другие вещи.