Чтение онлайн

Джози (сердито). Заткнись! (Лицо ее смягчается, на нем появляется жалость.) Погляди, какой он, когда думает, что его никто не видит. Смотрит в землю, еле-еле бредет. Как покойник за собственным гробом. (Грубо.) Ну и мутит же его, видно, с похмелья! Он нас увидел. Смотри, выпрямился, зубы скалит… (С обидой.) Не желаю я его видеть. Пусть с тобой паясничает. Он-то ведь только для того сюда и ходит. (Снова делает движение, чтобы уйти.)

Хоген. Ты что, от него прячешься? Видно и вправду в него влюблена.

Джози мгновенно останавливается и поворачивает обратно.

Ступай домой, вымой лицо, почисть платье и причешись. Не мешает тебе при нем выглядеть поприличнее.

Джози (в сердцах). Домой-то я пойду, но только поглядеть, не убежал ли суп, ведь ты, старая лиса, небось хочешь его задобрить и пригласишь поесть.

Хоген. А почему бы мне его не пригласить? Ведь я знаю, что он с утра никогда не ест. Его с утра только жажда мучит.

Джози. Ох, до чего ж ты мне противен, хитрый сквалыга! (Уходит к себе в комнату, хлопнув дверью.)

Хоген набивает трубку табаком, делая вид, будто не замечает приближение Тайрона, но глаза его блестят, он предвкушает потеху. Слева, по дороге, идущей от шоссе, появляется Джим Тайрон.

Тайрону лет сорок с небольшим, роста среднего, широкоплечий, с могучей грудной клеткой. Его от природы сильное тело обмякло от нездоровой жизни, но лицо еще красивое, несмотря на отечность и мешки под глазами. Редеющие темные волосы разделены на пробор и зачесаны назад, чтобы скрыть лысину. Глаза карие, белки воспалены. Крупный прямой нос придает лицу что-то мефистофельское, а всегдашнее циничное выражение еще больше это подчеркивает. Но, когда лицо освещает улыбка, – и улыбка открытая, добрая, – в нем чувствуется былое мальчишеское обаяние, покоряющее обаяние вечного неудачника, сентиментального и романтического. Эти его черты и юмор привлекают к нему женские сердца и располагают собутыльников. На нем темно-коричневый дорогой костюм, схваченный в талии, темно-коричневые, сделанные на заказ полуботинки, шелковые носки, белая шелковая рубашка, шелковый платочек в кармашке, темный галстук. Так одеваются франтоватые игроки с Бродвея, которые любят, чтобы их принимали за дельцов с Уолл-стрита.

Тайрон уже достаточно опохмелился, чтобы его не мутило со вчерашнего перепоя. Во время последующего диалога они ведут себя как партнеры в хорошо знакомой игре, где оба заранее знают ходы противника, что не мешает им получать от игры удовольствие.

Тайрон подходит ближе и останавливается, весело разглядывая Хогена. Хоген чиркает спичкой о рабочие штаны и раскуривает трубку, делая вид, будто его не замечает.

Тайрон (с чувством декламирует).

Хоген (бормочет). Опять помещик пожаловал, а у меня под рукой нет ружья! (Взглянув на Тайрона.) Что, обедню читаете? Я ведь слышу, что по-латыни. А может, что-нибудь похабное?

Тайрон. Если вольно перевести непонятный тебе язык, это значит (подражает интонации Хогена): «Ну, разве тебе не повезло, старый греховодник, что ты владеешь этой прекрасной фермой, даже если тут не земля, а камни?»

Хоген. Вот насчет камней это верно. Если бы коровы их ели, тут можно было бы завести шикарное молочное хозяйство. (Сплюнув.) Сразу видно, что у вас высшее образование. Вам оно позарез нужно, чтобы разглагольствовать с потаскухами в кабаках.

Тайрон. Да, очень помогает, мне раз даже предложили должность рассыльного, но потом оказалось, что не хватает ученой степени гуманитарных наук. Маленькое недоразумение помешало мне получить диплом.

Хоген. Небось поссорились с отцом-иезуитом?

Тайрон. Держал пари с другим вьпускником, что приглашу в гости уличную девочку, представлю ее наставнику как свою сестру и никто мне ничего не сделает.

Хоген. И проиграли?

Тайрон. В общем, да. Это был незабываемый день в храме науки. Все студенты знали, в чем дело, и покатывались со смеху втихомолку, когда я прогуливал сестричку по университету в сопровождении одного из святых отцов. Сначала он почуял что-то недоброе, но Голландка Мэйзи – это ее профессиональная кличка – была совсем не накрашена, скромно одета в черное и съела полфунта чая, чтобы заглушить запах перегара изо рта. У нее был вид такой святоши, что он забыл свои подозрения. (Помолчав.) Да, все было бы хорошо, если бы она не оказалась такой шалуньей и не вздумала позабавиться сама. Прощаясь с отцом Фуллером, она невинно добавила: «Господи, до чего же тут хорошо и покойно по сравнению с проклятущей Шестой авеню. В ад пошла бы, только бы остаться здесь!». (Сухо.) Но ей пришлось уйти, так же как и мне.

Хоген (хихикая от восторга). Да, тут уж вас выперли! Дай ей Бог здоровья, этой Мэйзи! Жалко, что я ее не знал.

Тайрон (присаживаясь на ступеньку, другим тоном). Ну как вы сегодня поживаете, герцог Ирландский?

Хоген. Лучше всех.

Тайрон. Как всегда, надрываетесь в тяжком труде?

Хоген. Неужели бедный человек не может пополдничать без того, чтобы его не оскорблял богатый помещик?