Чтение онлайн

Седрик, не переставая, ломал голову над тем, как же им отделаться от своих бронированных преследователей. В его памяти возникло воспоминания о якобы существовавших здесь огромных ямах для свалки отходов, но до сих пор они по встретили перед собой ни одного препятствия. Штольня была совершенно одинакова.

Но за следующим поворотом они вдруг оказались перед огромной кучей гальки, отлого уходившей вверх почти до самого верха штольни.

– Не та дорога, – снова прохрипел Дункан, и Седрику тут же захотелось врезать ему по черепу тяжелой лазерной конечностью. Этот идиот, конечно же, снова оказался прав!

– Назад! – Седрик среагировал быстро. – Может быть, нам еще удастся добежать до развилки, прежде чем там окажутся роботы! Бегом!

И, разумеется, не успели.

Они неслись почти прямо в лапы этим бронированным чудищам, и один из заключенных (это был какой-то кибертек) сумел избежать луча лазера, посланного в него первым роботом, лишь совершив какой-то головокружительный кульбит. Но уже второй выстрел настиг его и в течение секунды превратил в бесформенный дымящийся комок, прежде чем тот успел крикнуть. Вонь горелого мяса ударила в нос Седрику, который, как и все остальные, пытался отыскать хоть какое-то убежище.

Седрика охватил гнев – гнев на роботов, на Дункана, на себя самого и, в первую очередь, гнев на свою злосчастную судьбину, которая завлекла его п. эту ситуацию. И речь здесь шла не о том, что он вот-вот должен был погибнуть. Для пего, бывшего терминатора, смерть была тем, что неотступно следует за ним по пятам; он давно знал, что дни его, в принципе, сочтены, он понял это еще тогда, когда услышал свой приговор. Смерти он не боялся. Но мысль о том, что ему суждено умереть вот так, в высшей степени по-дурацки, бездарно, приводила его в бешенство. Смешно, смешно, а ведь смерть – это вовсе не то, что может вызывать смех.

Седрик обвел взглядом лица остальных, потом осторожно выглянул, чтобы понаблюдать за роботом. Риск был нулевой, поскольку прицелу робота и компьютеру, им управлявшему было абсолютно без разницы, как он двигался –быстро или чуть медленнее. Для их электронных глаз он будто стоял освещенный десятком мощнейших прожекторов, и посему отсиживаться в темноте или надеяться на что-то еще было безумством. Но произошло чудо: машина либо не могла, либо не желала целиться в него. Может быть, все это происходило в соответствии с какой-то хитроумной задумкой Крофта, который возжелал пощадить Седрика, преследуя при этом своп тайные, одному ему ведомые цели.

И теперь Седрик не видел ничего что могло бы помешать ему открыть огонь по роботам. Кроме того, у него даже имелось маленькое преимущество: он досконально знал этот тип боевых роботов и знал их слабинку. Подняв лазер, Седрик стал прицеливаться, используя для этого, как обычно, ствол. У него не было здесь оптического прицела, он свою правую руку отдать готов был за то, чтобы у него сейчас был оптический прицел, но расстояние позволяло произвести прицельный выстрел и на глазок. Слегка приподняв лазер, Седрик выстрелил. Вспыхнула молния, и луч угодил прямо в голову чудищу и тут же рикошетом отбился от его мощной брони. В следующую секунду из-за первого робота показалась и вторая машина.

Седрик вздрогнул от неожиданности, по оба бронированных исполина до сих пор так и не открыли огонь. Ну ничего, теперь он прицелится поточнее! Он снова поднял лазер и два раза подряд выстрелил в роботов, находившихся буквально и нескольких шагах от него.

На этот раз выстрелы должны были попасть куда надо, но уже в следующую секунду что-то грохнуло и обрушился свод штольни.

Сознание Седрика постепенно возвращалось к действительности. Чувствовал он себя отвратительно: болела голова, тошнило Слабость была такая, что он с трудом заставил себя открыть глаза.

– Значит, ты жив, сардайкин, – констатировал суровый голос, показавшийся ему знакомым.

Внезапно он вспомнил все: отступление, загнавшее их к горе щебенки, нападение роботов-штурмовиков, а потом это жуткое, внезапное потрясение.

Некоторое время егоглаза привыкали к свету фонаря. Он увидел Тайфана, «Штурмующего небо» йойодина, за его спиной стояли Кара-Сок и Омо. Значит, эта троица уцелела после взрыва. Затем Седрик различил и других: Набтаала, Дункана, еще двоих кибертеков. У одного из них лице была сила гримаса боли, а рукав и правое плечо были в крови, Видимо, камнем попало во время обвала, вызванного взрывом. Чуть поодаль стоял еще один партизан, у того рана была на голове. Другие заключенные бесследно исчезли: впрочем, нет, не все: взгляд Седрика упал на ноги, торчавшие из-под огромного куска скалы весом, наверное, в несколько тонн.

– Один из партизан, – объяснил Тайфан, перехватив его взгляд.

«Проклятье!» – думал Седрик. Неужели он уже настолько утратил контроль над собой, что какой-то йойодпн читал по ого лицу, как и открытой книге?

– И накрыло не только его, а еще многих. Кроме того, мы остались почти без фонарей, вот только этот, остальные тоже засыпало, как и конечность робота с лазером, ее раздавило большим камнем.

Прозвучало это так, будто Тайфан больше сокрушался о фонарях и оружии, а уж никак не о людях, Впрочем, удивляться было нечему; для выходцев из фракции Йойо человеческая жизнь особой ценности не представляла.

Но, вспомнив о том, что и сардайкины и этом смысле недалеко от них ушли, Седрик не стал выражать свое возмущение по этому поводу.

– Шерил! – во всю глотку заорал он. – Шерил!

В голосе Седрика был неподдельный страх. И как это он раньше о ней не подумал? Приподнявшись на локте, он, превозмогая боль, стал вертеть головой по сторонам, но сардайкинки с хромированными волосами нигде не было видно.

– А где ?

– Да здесь я, здесь, – непонятно откуда ответил ему знакомый голос.

Чуть повернувшись, он увидел ее, сидящую на куче щебенки почти у самого потолка штольни.

– Ну что? – чуть насмешливо спросила она. – Испугался за меня?

– Испугался? – не менее иронично переспросил Седрик, вдруг почувствовав безмерное облегчение, природу которого он так и не мог уразуметь. – За тебя? С чего это ты взяла?

– Я... ну, в общем, просто мне это пришло в голову. Показалось, наверное, – насмешливость по-прежнему слышалась в ее голосе, – Просто глупость моя и все.