Чтение онлайн

— И как же? — гневно спросил Ниал. Усевшись верхом ему на колени, Бека схватила Ниала за уши и прильнула к его губам.

На мгновение ей показалось, что она ошиблась: рабазиец отшатнулся и не ответил на ее поцелуй. Потом сильные руки крепко обняли ее, и Бека, отпустив уши Ниала, стала гладить его темные волосы.

Когда они наконец разомкнули объятия, рабазиец скептически поднял бровь:

— Вот, значит, каким способом ты поддерживаешь дисциплину среди своих солдат? Бека ухмыльнулась.

— Ну, не совсем. По правде говоря, если бы кто-то из них оказался таким обманщиком, я бы привязала его к ближайшему дереву и всыпала десятка два плетей. То же самое полагается, кстати, за любовные шашни. Но я, пожалуй, не стала бы возражать, чтобы на моей стороне оказался человек с твоими талантами.

— Ты предлагаешь мне отправиться с тобой в Скалу?

— Я уже просила тебя об этом, тогда, на пиру у вирессийцев, — напомнила ему Бека. — Ты так ничего и не ответил.

— Это означало бы покинуть Ауренен и участвовать с тобой вместе в войне.

— Да.

Ниал стиснул руки Беки.

— Когда я вернулся и узнал, что ты попала в засаду… Ты ведь знаешь, я хороший следопыт. Следы, по которым я шел, говорили мне об одном: вскоре где-нибудь у дороги я найду твое мертвое тело. У меня было несколько минут на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью, пока я не добрался до места, где тебе удалось сбежать. Ты поразительная женщина, Бека Кавиш, и очень везучая. Я даже думаю, что тебе, может быть, удастся остаться в живых на этой вашей войне.

— Я именно это и планирую сделать.

— Решив, что ты погибла, я понял, что люблю тебя, — сказал Ниал так, словно это все объясняло.

— Я обычно стараюсь получить как можно больше комплиментов, но не уверена, что это — тоже комплимент.

Ниал на мгновение зажмурился и еще крепче сжал руки Беки.

— Ах, тали, до чего же трудно объяснить… Если бы ты была, как Алек…

— Мужчиной?

Карие глаза широко раскрылись.

— Нет, яшелом. Мы называем скаланцев тирфэйе. Ты знаешь, что это слово значит?

— Конечно. «Люди с короткой…» — От ужаса слова застряли в горле Беки.

— Я люблю тебя, тали, — сказал Ниал, беря лицо Беки в ладони. — Ты единственная женщина, кроме Амали, которую я в жизни любил. В первый же раз, когда я увидел тебя тем утром в Гедре, с этими великолепными волосами, сияющими на солнце… — Он вздохнул. — Однако браки между нашими расами — нелегкая вещь. Сможешь ли ты вынести, что я остаюсь молодым, когда ты стареешь?

— Сможешь ли вынести это ты, хочешь ты сказать? — Бека встала с колен Ниала и снова отошла к окну. Там, где только что было ее сердце, разверзлась черная, полная боли бездна. — Я поняла тебя. Тебе не захочется быть связанным с морщинистой старой развалиной.

— Перестань!

Как не раз в прошлом, Ниал подошел к ней совершенно неслышно. Бека вздрогнула и обернулась. Ниал схватил ее за плечи, лицо его было так близко, в глазах стояли слезы…

— Я готов рискнуть, — выдохнул он. — Я просто не хочу никогда больше видеть ненависть и недоверие, когда ты смотришь на меня. Мне нелегко дались последние несколько дней — и твоя враждебность, и мысли о том, что я могу найти тебя мертвой. Мне предстоит потерять тебя, но пока мы вместе, я нуждаюсь в твоем доверии. Мне нужно, чтобы ты верила: я люблю ту женщину, которую увидел в тот первый день в Гедре, независимо от того, что сделает с тобой время. Ауренфэйе и тирфэйе случалось любить друг друга и раньше; это возможно, но лишь при условии доверия и терпения.

Бека смотрела в чистые карие глаза и ощущала тот же жар, что и при их встрече в Гедре.

— Я готова стараться ради этого, тали, — ответила она Ниалу. — Но если ты последуешь за мной, к следующей весне ты или я можем погибнуть. Ты готов пойти на такой риск?

— Готов, моя прекрасная воительница. — Ниал прижал к губам прядь рыжих волос.

«Прекрасная?» — подумала Бека, снова прижимаясь к нему. Когда она начала верить в то, что это так и есть?

— Твоя кирнари отпустит тебя?

— Она, пожалуй, будет рада от меня избавиться после всего, что узнает сегодня вечером. В противном случае… — Ухмылка Ниала могла поспорить с кривой усмешкой Серегила. — Мне кажется, теперь уже немного поздно спрашивать разрешения, правда?

— Мы ведь совсем не собирались возвращаться. Что мы будем отвечать, когда нас будут расспрашивать, почему мы уехали? — обеспокоенно спросил Алек, когда они с Серегилом переодевались перед вечерней встречей. — Мне не нравится перспектива лгать лиасидра.

— Так не лги, — ответил Серегил, перерывавший сундук в поисках нужного кафтана. — Просто стой со мной рядом и выгляди искренним. Это твое качество было первым, что я заметил, когда мы повстречались.

— Какое? Что я не умею лгать? — Алек с усмешкой запустил руку в сундук и выудил оттуда свой любимый голубой кафтан.

— Да, и еще что у тебя честное лицо. Такие качества бывают очень полезны. — Серегил помедлил, разглядывая скромный черный кафтан, потом отбросил его — слишком он был мрачен для теперешних обстоятельств. Темно-зеленый тоже оказался отвергнут: его оттенок слишком напоминал цвет клана Боктерса и мог быть воспринят как неуклюжая попытка казаться своим.

Наконец Серегил остановился на одном из кафтанов Алека — красновато— коричневом: уж этот-то цвет не мог вызвать никаких нежелательных ассоциаций.

«Никому нет дела до того, что будет на мне надето… Да, но все же лучше думать об одежде, чем о том, куда я отправляюсь», — решил Серегил.

Натянув кафтан, он застегнул резные пуговицы, поправил пряжку широкого пояса и принялся рассматривать в зеркале синяки на лице. Те, что поставил ему Эмиэль, начали желтеть, но след удара акхендийца, напавшего из засады, все еще оставался воспаленным. Вид в целом был ужасным.