Чтение онлайн

– Правда?

– В большинстве случаев. – Она принялась рассматривать цветочный узор на ковре. – Мы-то с вами знаем, что в наших отношениях нет ничего предосудительного. А до остальных мне нет никакого дела.

Она слишком доверяет ему. Многие часы он провел, мечтая о предосудительных отношениях с ней.

– Еще рано. Я позабочусь о наших билетах и о животных. А вы можете походить по магазинам и отдохнуть.

Когда они подошли к третьей двери, Делла отпустила его Руку.

– Вряд ли я отправлюсь по магазинам.

– Мне хотелось бы купить вам нарядное платье для ужина – Никогда в жизни он не говорил подобных вещей и представить себе не мог, что когда-нибудь скажет. Камерон почувствовал, как краснеет. – Это будет подарок ко дню рождения, – добавил он, когда Делла удивленно посмотрела на него.

– Но день моего рождения еще нескоро.

– Тогда просто награда за то, что отважились на такое длинное и тяжелое путешествие.

– Оно действительно было длинным, но не таким уж тяжелым.

– Черт побери, Делла, я просто хочу купить вам красивое платье, чтобы вы пошли в нем на ужин! – Он нервно теребил край шляпы. – И еще какую-нибудь безделушку, чтобы вы носили ее в волосах, как те женщины в гостинице в Рокасе.

Делла напряглась.

– Я и так уже перед вами в долгу. Во сколько вам обошелся этот номер? Во сколько обойдутся билеты на поезд? И сколько денег ушло на то, чтобы кормить меня все эти недели?

– Да какое, черт побери, это имеет значение? Меня нисколько не волнуют деньги. Я могу себе это позволить. Если хотите меня отблагодарить, доставьте мне удовольствие и позвольте купить вам красивое платье.

По выражению ее лица он видел, что необходимость отблагодарить его, приняв в подарок платье, привела ее в замешательство.

Он открыл дверь в номер, пропуская ее внутрь.

– Ой! – Она остановилась, и Камерон едва не натолкнулся на нее – Я не видела таких прекрасных комнат с тех самых пор, как сгорела плантация Уордов и я покинула Атланту.

Высокие арочные окна гостиной выходили на балкон. Вот что Камерон заметил в первую очередь, но он решил, что Делла имеет в виду огромное количество столиков, тумбочек, кресел, богато украшенных ламп. Некоторые из этих предметов производили впечатление старинных, другие были современными. Все задрапировано, застелено, отделано ламбрекенами и украшено шнурами с кисточками. Камерон мельком взглянул на диван, где ему предстояло спать, и понял, что тот слишком короток, так что ноги будут свисать.

– Посмотрите на эти папоротники. Я пыталась вырастить папоротники у себя на ферме, но не смогла. А ковер! Подумать только! Он выглядит как настоящий турецкий, а не подделка. – Делла заглянула в спальню. – Наши седельные сумки уже здесь. Мне нужно кое-что отправить в стирку, а кое-что починить.

Затем она обнаружила ватерклозет и ванну на ножках с медными кранами.

– О Господи! – Делла прижала руки к груди. – Ванна прямо тут, в номере!

– Вижу, вам нравятся удобства, – сказал он, очень довольный.

– А теперь вам следует выйти. – Схватив Камерона за руку, Делла потянула его к двери.

– Выйти? Куда?

– Не знаю. Но я собираюсь принять ванну и подольше полежать в воде прямо здесь, в комнате.

Камерон рассмеялся. Он никогда еще не видел ее такой сияющей и счастливой.

– Прочь, прочь, прочь. – Слегка подтолкнув, Делла проводила его до дверей номера. – О, Камерон, это чудесно.

– Желаю хорошо провести время.

Щеки ее пылали, глаза искрились.

– Я зайду в баню и к цирюльнику, займусь кое-какими делами и вернусь… – он вынул часы из жилетного кармана, – …около семи. К обеду.

– Да это через семь часов!

– Достаточно времени, чтобы вы могли сделать все, что хотите. Можете осмотреть город, сходить за покупками или просто отдохнуть. Если проголодаетесь, закажите что-нибудь.

– Я знаю. До свидания. – Она закрыла дверь.

Так вот значит, каково это – иметь свою женщину. Чувствовать себя глупо счастливым, когда она счастлива. Стараться вызвать румянец на ее щеках и сияние в глазах.

В приподнятом настроении Камерон надел шляпу набекрень и отправился на поиски шерифа Санта-Фе, чтобы сообщить ему о своем прибытии. Он собирался оставить свое оружие при себе, даже если это противоречило порядкам этого города.

Как оказалось, шериф не имел никаких возражений. В другое время Камерон непременно принял бы приглашение шерифа зайти после ужина немного выпить и поболтать. Но на этот раз он не ощущал мучившей его прежде тревожной ноющей пустоты одиночества в груди. У него была Делла. По крайней мере сегодняшний вечер он проведет со своей женщиной.

Камерон был всего в нескольких шагах от входа в баню и цирюльню, когда человек, которого он заметил мимоходом, окликнул его по имени тем особым, знакомым тоном, который давно ему осточертел. В том, что случилось потом, не было ничего нового или непривычного. Мужчины выхватили револьверы, и мгновение спустя громила испустил дух, а хорошее настроение Камерона улетучилось.

– Хорошо, что я не знаменит, – заметил шериф Роллинз получасом позже. Они стояли в тени навеса над входом в баню и цирюльню, наблюдая, как служащие похоронного бюро забрасывают труп в заднюю часть черного фургона.

– Не позволяй журналисту писать о тебе книгу. Лживый ублюдок нарисует мишень у тебя на спине.

Камерон знал Джеда Роллинза уже много лет. И они дюжину раз обсуждали с ним цену известности и славы.

– Арнольд Мецгер – так звали человека, которого ты только что застрелил. Но рано или поздно он все равно оказался бы на виселице. Мецгер был замешан в трех грабежах и по меньшей мере двух убийствах. У меня есть доказательства, но их недостаточно для суда. Ты оказал мне и жителям этого города большую услугу. – Шериф Роллинз поджал губы. – Тебе повезло, Камерон. Он мог подстрелить тебя. Мецгер умел обращаться с оружием.

– Я заметил.

– Слух об этом распространился далеко вокруг. И это плохо. С каждым разом, как какой-нибудь болван наставляет на тебя револьвер, мишень на твоей спине становится чуть шире. – Шериф на прощание пожал Камерону руку. – Чертовски жаль.

Один момент беспокоил Камерона в этой перестрелке, и он думал о нем, пока пил виски и отмывал дорожную грязь в глубокой горячей ванне.

На какую-то долю секунды он замешкался, заколебался. Вспомнил о Делле и подумал, что не хотел бы умереть. Но тот, кто колеблется в перестрелке, рано или поздно рискует получить пулю.