Чтение онлайн

Серебряная Душа словно бы взбесилась, и этот инстинкт упрямо направлял меня. Я знала, что мне нужно идти на окраину деревни, вернее, это она знала. Что-то чувствовала, чего спросонья я почувствовать пока не могла.

Что может чувствовать Серебряная Душа, с самого рождения повязанная с Той Стороной? Догадка пришла еще до того, как в мозгу достроился вопрос, и я резко ускорила шаг, а потом и побежала, молясь всем богам про себя о том, чтобы мысль оказалась ложной.

Я бежала, почти не разбирая дороги и чувствуя, как стучит в груди сердце. Беспокойство Серебряного Ребенка внутри меня передалось и мне самой, моему сознанию, как всегда бывает в таких ситуациях. Только бы успеть… не знаю, что произошло, но вряд ли что-то хорошее.

Мимо промелькнула деревенская ограда, но я лишь мельком мазнула по ней взглядом. Еще шаг, еще один, еще… как я жалела сейчас о том, что у меня нет крыльев, чтобы взлететь и в один миг оказаться там, где хочу.

Я все-таки не успела, это я поняла еще когда выбежала за околицу. Пахло свежей кровью, и ночной ветер доносил до носа этот запах.

Он лежал на земле, судорожно сжимая в руке с побелевшими костяшками свой меч — иззубренный, с бурыми, уже подсыхающими потеками на лезвии. Рубашка, рассеченная на груди и животе, быстро напитывалась кровью, ткань тяжелела с каждой секундой. Лицо мужчины побледнело, черно-золотые, перепачканные в крови пряди ярко выделялись на белой коже.

Судя по всему, он едва пришел в себя. Стихии, что же тут произошло? Почему пригорок залит кровью, и почему нигде нет ни Алемида, ни Талеиса? Ни живых, ни мертвых… Только умирающий алед, раненный неизвестно кем и неизвестно почему. Значит, так. Почему это умирающий?

— Мьоллен! — я подбежала к аледу, распластавшемуся на траве. Опустилась на колени, через тонкую, но плотную ткань штанов почувствовать прохладное прикосновение земли.

Мужчина чуть пошевелился, приоткрыл глаза, почти потерявшие человеческое выражение. Зрачок, раньше круглый, сузился и вытянулся, контраст между золотым и зеленым сейчас стал уже совсем резким. Бледное, как мел, лицо исказила болезненная гримаса.

— Каиса? — полувопросительно выдохнул он, и этот выдох стоил ему выступившего на лбу холодного пота. Он отстраненно, уже через пелену боли, наблюдал за тем, как я примериваюсь к нему, прикидывая, как бы поднять мужчину и при этом причинить ему как можно меньше боли.

— Потом поговорим, и ты мне все объяснишь.

— Зачем?.. — прошептал он в ответ на мои неловкие попытки приподнять его.

— Ты идиот. Полный, — сквозь зубы проговорила я, с трудом приподнимая тяжелого мужчину и помогая ему опереться на мои плечи. Медленно двинулась по направлению к деревне, таща аледа на себе. Идти было сложно, поскольку весовая категория у нас была слишком разная. Где же ходят брат и Талеис? На пригорке не было ни их тел, ни их самих, значит, они живы. Алемид жив точно, его смерть я бы почувствовала даже во сне и на далеком расстоянии, на состояние Талеиса мне было, честно говоря, наплевать. Значит, брат жив и за него можно не так сильно волноваться. Алед же… вот она, первоочередная задача. Сначала вытащить его из такого состояния, потом расспросить обо всем, что произошло.

— Оставь… — каждое слово давалось аледу с трудом. — Там яд…

— Я тебе сейчас оставлю! — почему-то разозлилась я, буквально рыкнув через плечо.

— Яд слишком сильный… — мужчина говорил все тише и тише, я понимала, что мне нужно идти как можно быстрее, но не могла передвигаться резвее, чем сейчас. Одежда постепенно начала намокать от струящегося по спине пота и крови Мьоллена, которая все еще текла, пускай и не слишком сильно. Если бы у меня было достаточно силы, я бы остановила ее вовсе, пока же меня хватило только на то, чтобы немного предотвратить кровотечение.

Я остановилась на несколько секунд, перевела дух и чуть повернула голову.

— Почему ты думаешь, что твоя жизнь дорога только тебе? — выпалила я ему в лицо и снова двинулась по разбитой темной дороге. — А если уж так приспичило поговорить, хотя тебе нельзя, лучше скажи, где мой брат.

Почему-то вместо того, чтобы биться в истерике, я начала злиться. И злиться именно на аледа, на его нежелание бороться за жизнь. На желание отдать эту жизнь за меня, не понимая, что я не оценю этой жертвы. Причем этой жертвы именно с его стороны, ведь он и так отдал за то, чтобы моя жизнь была более-менее гладкой, очень многое.

— С ним… порядок… — закашлялся мужчина, стараясь сохранить сознание. Хорошо держится, я бы уже давно валялась в глубоком обмороке и уж явно не разговаривала. С другой стороны, аледы — гораздо более выносливые существа, чем люди, такими сделала их сама жизнь. Легенды рассказывают, что аледов ненавидели и боготворили одновременно.

Люди согласны почитать своих богов, но позволить им жить среди них… ни один бог никогда не удостоится этого позволения, и с аледами все было примерно так же. Так же было и с эльфами, и с ллелами… и с многими другими расами, непохожими на людей. Люди почему-то всегда ненавидят тех, кто немного не такой, как они, и люди не желают принимать тех, кто чуточку их сильнее. Не скажу, что аледы были так уж сильнее людей. Нет. Они просто были другими, иного слово и не подберешь. Слишком чужими со своей вроде бы человеческой, но не совсем, психологией.

За мыслями я добралась до домика на краю деревни, стараясь не обращать внимания на то, что аледу становится все хуже и хуже. Почему-то мне вовсе не хотелось идти внутрь, я прекрасно понимала, что возвратиться — значит, подписать себе приговор. Не обязательно смертный, но очень неприятный. Скорее всего, нападение было организовано Тайласом, и это означает, что он будет ждать меня. Охотиться на меня, пока наконец не загонит в ловушку.

Но куда же все-таки делся мой брат? Надеюсь, что сейчас он находится не у Тайласа. А где Талеис?

Как-то странно получается. Брат и маг пропали, оставив полуживого аледа с отравленной раной одного. Не вяжется, Алемид никогда бы не бросил своего друга умирать по своей воле. Талеис, надо полагать, тоже. Или нет?

Подумаю обо всем этом чуть позже, когда Мьоллену станет лучше!

Идти в дом все-таки придется, там лежат вещи брата. К сожалению, собираясь на дуэль, я не взяла свою сумку, так что придется довольствоваться лекарствами Алемида. Ничего страшного, насколько я знаю, у него с собой всегда неплохой набор. Вот только яд…

Через несколько секунд избушка приняла нас в своим теплые, пахнущие травами объятия. Осторожно опустив Мьоллена на придвинутую к печке лавку, которую нашарила на ощупь, я создала несколько огненных шариков, повисших в воздухе. Сразу стало светло, но я ругнулась сквозь зубы — совершенно забыла, сколько сил приходится тратить на бытовое, в общем-то, колдовство.

Решив, что если алед распрощается с одной из своих рубашек, ничего не случится, я с треском разорвала шелк, недобрым словом помянув прочность этой ткани.