Чтение онлайн

Но должно же хоть что-нибудь остаться!

Тогда Алик решился и полез в систему. Системные файлы для записи информации не предусмотрены. Более того, для предотвращения попадания вируса в сервер это строжайше запрещено, но Алик помнил, что еще на заре компьютеризации всей страны, когда их только подключили к сети Интернет через сервер порта, Сашка как-то сбросил пару мегабайт бесплатной порнографии в сеть. По итогам года это потом оказался самый популярный файл.

Алик легко вошел в систему, хотя Сашка и использовал электронный замок, выбрав для этого нехорошее слово, но Алик его тоже знал. И сразу увидел нужный файл, который Сашка, не мудрствуя лукаво, назвал по-простому «Личное». Тогда он навел на него курсор и нажал на "Вход".

На компьютере загорелась кнопка «Турбо», а через колонки донесся записанный Сашкин голос, прозвучавший как живой, что было еще более дико, человека сутки уж как нет, а голос остался:

— Алик! Я так и знал, что ты лазишь в мои личные файлы!

Судя по объему, файл в один гиг, не меньше. Алик недоумевал, чего Сашка мог туда столько личного записывать. Фильм разве что.

Узнать об этом ему было не суждено. Зазвонил телефон, и Дегенерат велел ему прибыть лично. Алик чертыхнулся, выключил питание и пошел.

Уже запирая дверь, он вспомнил, что так и не позвонил на вахту, чтобы узнать, кто же все-таки лазил в комнату. Может, уборщицы, у них тоже ключи есть.

Он прошел по круговому коридору, толкая по очереди толстые стеклянные двери, снабженные тяжелыми инерционными компенсаторами, и, оказавшись перед безликой дверью с матовыми стеклами, ничем не выделяющейся из целого ряда точно таких же дверей, открыл ее и вошел.

Комната была близняшкой его собственной, только стол был один.

— Можно? — сказал Алик с просительными нотками, надеясь, что ему откажут, но зря надеялся: Николай Николаич посмотрел на него своим обычным смурым взглядом и кивнул.

— Всех нас затронуло это происшествие, но надо работать, другого не дано. Как у тебя самого дела?

Алик с готовностью подтвердил, что нормально, отлично зная, что любой другой ответ вызовет такое ответное словоизлияние, что ему в нем не выжить.

— У нас созрело решение поручить работу Вандерхузе по вводу новой локальной системы тебе. Как ты на это смотришь?

Алик был готов к такой постановке вопроса. Как это ни аморально звучит, но смерть Вандерхузе открыла перед ним довольно приятные перспективы. Теперь в деле адаптации новой сети у него конкурентов нет. Как-никак они вместе с Сашкой начинали, и лучше его специфики проблемы никто не понимал.

— Если тебе все ясно, то можешь идти. Иди и дерзай.

— Николай Николаевич, а как насчет оплаты?

Глаза Дегенерата погрустнели, он даже снял очки, устало потер переносицу. "Чего ж ты их трешь?" — подумал Алик. — "Время девять утра, когда ж ты успел наработаться?" — Ты знаешь, какая средняя зарплата по городу? — горестно спросил начальник.

Алик знал. Начальство не преминуло упомянуть об этом всякий раз, когда кто-нибудь заикался о прибавке жалованья.

— Три тысячи! — патетически воскликнул Голованов. — А у тебя десять! Вывод какой?

Вывод такой, понял Алик, что если он не хочет, чтобы его и так самый мизерный оклад не урезали до среднегородского, то надо идти и пахать как папа Карло.

— Пойду, ознакомлюсь с фронтом работ.

— Дерзай! В молодости только и дерзать.

"Молодого нашли", — подумал Алик, — "песни петь". Почти сороковник мужику и все еще молод.

— В Амстердам вас всех через Попенгаген! — вырвалось у Алика в сердцах, когда, вернувшись от начальника, он вновь обнаружил дверь приоткрытой с сиротливо повисшей на ручке знакомой табличкой: "Буду через пятнадцать минут".

Он решительно распахнул дверь, уверенный, что, наконец то застанет злоумышленника. Правда, в глубине души он все же надеялся, что это всего лишь уборщица, припозднившаяся с уборкой.

Он опять не угадал. Комната была девственно пуста, и ничто не говорило о чужом присутствии, но тут Алик заметил такое, что отмело всякие сомнения: компьютер Сашкин работал!

Нехорошее предчувствие кольнуло его, когда он подсел и снова набрал давешний файл. Все вроде бы было по-прежнему: и гигабайт высветился, и запуск прошел как обычно. Но динамик лишь вякнул: "Я знал, Алик, что это ты…" Да и заглох. Как выяснилось, навсегда.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что в систему запущен мощный резидентский вирус. Файл раскрылся шиворот навыворот, да и вывалил весь гигабайт сразу. По дисплею метались слова, являющиеся чудовищным смешением всевозможных шрифтов и алфавитов. Слова выворачивались живыми гусеницами, вступали друг с другом в непотребные сношения, образуя неописуемые кирилицелатинские абракадабры.

Потом монстры начали лопаться, постепенно заливая экран чернильной темнотой.

Экран превратился в черную дыру, Алик даже потянулся к блоку, чтобы вырубить питание, но внезапно экран полыхнул, и на Алика глянул неописуемо яркий изумрудный глаз.

Алик даже отдернулся подальше, но цвета уже блекли, и глаз тускнел с каждой секундой, понемногу сливаясь и, в конце концов, слившись с чернотой экрана окончательно.

Алик выключил питание и лишь тогда вздохнул с облегчением. Ни черта мы про компьютеры не знаем, подумал он. Работаем, программы пишем, а представления не имеем, с чем имеем дело.

На крохотную дискету размером с ладонь влезает толстый полноценный роман.

Бальзаку, который работал по двадцать часов в сутки, месяц требовался, чтобы такой написать. А этот ящик его за считанные секунды перекатывает туда и обратно, хочешь так, а хочешь наоборот.

Это же какая мощь в нем? Сколько Бальзаков и Энштейнов? В средние века церковь считала талант чем-то дьявольским, вмешательством потусторонних сил в земные дела. В таком случае, компьютер есть порождение сатаны, и его нечеловеческая мощь дарована не милостью светлого разума, а кознями злобных темных сил.

Алик прервал себя на той мысли, что прикидывал, что эти монстры в жестяных коробках могут замышлять. Тогда он запер дверь и поехал вниз с твердым намерением разобраться, что за таинственная уборщица орудует в его кабинете.