Лузиады. Сонеты
Шрифт:
И мудрецы седые устрашились.
Верховный жрец в тревоге и кручине
Поведал о гаданье Саморину.
47
К тому же в Каликуте находился
Мулла — закоренелый мусульманин,
Однажды Вакх во сне ему явился
И подстрекал злодея беспрестанно.
И без того тот злобой распалился,
Прослышав о героях-христианах,
А Вакх, приняв обличье Магомета,
Такие дал неверному советы:
48
"Остерегись, мной избранное племя!
Тебе противник страшный угрожает,
Несет он для тебя несчастий бремя,
Поработить детей моих желает.
Тяжелое для нас настало время,
Нас грозная година ожидает!"
Мавр пробудился и решил в волненье,
Что видел лишь дурное сновиденье.
49
Но Вакх вернулся: "Подлый лежебока!
Ты что, глупец, на лаврах почиваешь?
Признать не можешь своего пророка
И внять его призывам не желаешь?
Я здесь страдаю, властелин Востока,
А ты меня, невежа, презираешь.
Забыл, как видно, что твои же деды
Мои навеки приняли заветы.
50
Сынов здесь мало этого народа,
И трудно будет им тягаться с нами.
Любуемся мы солнцем при восходе,
Но слепнем под полдневными лучами.
Чини препоны гордым мореходам,
К ним разжигай ты ненависти пламя.
Пока слепящий полдень не настал,
Пускай от нас страдает португал!"
51
Так возвестив, сокрылся Вакх коварный,
Проснулся мавр, виденьем удрученный,
И, помня о пророчествах кошмарных,
Все издавал проклятия и стоны.
Едва лишь свет денницы лучезарной
На сонном появился небосклоне,
Созвал мулла потомков Магомета
И рассказал о Вакховых заветах.
52
Услышав все, коварные интриги
Замыслил люд бессовестный и подлый,
Чтоб низко очернить народ великий,
Унизить племя португалов гордых.
Минуя величавого владыку,
К правителю идти решили твердо,
Надеясь драгоценным подношеньем
Приобрести его благоволенье.
53
И, в грудь себя бия, они явились
К наместнику благого властелина
И в жалобы великие пустились,
Изобразив досаду и кручину,
Сказали, что пираты объявились
У берегов, подвластных Саморину,
Что грабежом пришельцы промышляют
И королей законных презирают.
54
О, как же должен праведный властитель
Советников лихих остерегаться!
Погибнет самый мудрый повелитель,
Коль фаворитам будет доверяться.
Так высоко вознесся ты, правитель,
Что тягостно с высот тебе спускаться.
Готов ты слепо царедворцам верить
И судьбы государства им доверить.
55
Как часто хитрый раб изображает
Почтенье, благородство побуждений,
А сам лишь честолюбием пылает,
В душе таит корыстные стремленья.
А царь ему бездумно доверяет,
Дает ему народ на разграбленье,
И тот, забыв о Божьем повеленье,
Гнетет несчастный люд без сожаленья.
56
Вот так и здесь: не в силах распознать
Все ухищренья алчных Катуалов
И мавров богомерзких разогнать —
Сих дьявола потомков одичалых,
Стал Саморин ответ свой отлагать,
Чем озадачил гордых португалов,
А Гама — рыцарь мужества и чести —
Хотел дать о себе отчизне вести.
57
Он знал, что должен в дальние пределы
Открыть своим согражданам дорогу,
Чтоб дети Луза радостно и смело
Направились к сокровищам Востока.
Он верил: дланью твердой и умелой
Те укрепят свой стяг в земле далекой.
И подчинится Мануэлу вскоре
Окружность, что вмещает твердь и море.
58
И посему немедля он решился
Стопы свои направить к Саморину.
Но тот ответ давать не торопился,
От слов презренных мавров впав в кручину.
Во власти он сомнений находился,
Кляня в сердцах гостей своих безвинных,
Поверив чересчур легко и скоро
Авгуров богомерзких наговорам.
59
То сладостным мечтам он предавался,
Несметные доходы предвкушая,
И мыслями к пришельцам устремлялся,
Торговлю с ними завязать желая,
То черным подозрением терзался,
Слова жрецов и мавров вспоминая.
Душой томясь под бременем сомнений,
Не мог никак король принять решенье.
60
Но наконец призвал он капитана,
Устав тяжелой думою томиться,
И возгласил: "Поведай без обмана,
Что привело тебя к моим границам.
В любом проступке ныне невозбранно
Ты можешь предо мною повиниться.
За искренность тебе без промедленья
Я извиню любые прегрешенья.
61
Я знаю: ты от Родины отрекся
И всуе короля упоминаешь,
Ты легкою наживою увлекся,
Пиратством и разбоем промышляешь.