Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

С Седьмого Неба дружным хороводом Семейство небожителей спускалось, Им власть над непокорною природой От Разума Небесного досталась. Им покорялись страны и народы, Их волей море бурное смирялось. Им знойный юг земли повиновался, И север им суровый подчинялся.

На звездном троне, властный, величавый, В сиянии роскошных облачений, Исполненный достоинства и славы, Весь в молниях вулкановых свеченья, Сидел отец Юпитер седоглавый, Божественный во всех своих движеньях. При скипетре, в короне драгоценной Он на престоле восседал степенно.

На золотом украшенных сиденьях, Как Разум и Обычай повелели, Держась родства святых установлений, Олимпа обитатели воссели. Близ трона разместили самых древних, А в отдаленье младшие сидели. Ко всем, кто на совет богов явился, Торжественно Юпитер обратился:

"Бессмертные! С высот небес лазурных Взгляните на отчаянных героев, Что гордо по волнам несутся бурным, В дерзаниях не ведая покоя, И позабыть заставят мир подлунный Великих римлян время золотое, Деянья ассирийцев, персов, греков Затмят они отныне и навеки.

Вы видели, что этому народу, Что мал числом, хотя велик душою, Пришлось в боях отстаивать свободу И сбросить мавров иго вековое. Пришлось преодолеть судьбы невзгоды, С Кастилией сражаясь молодою. В сраженьях Португалия рождалась И славою сынов своих держалась.

Не стану прах героев я тревожить, Что с Вириату храбрым в бой ходили, Смогли когорты римлян уничтожить И Родины свободу утвердили. Потом, чтоб славу предков приумножить, Сертория вождем провозгласили. И с ним атаки римлян отражали И Родину достойно защищали.

А в наши дни, скользя в ладьях проворных По лону волн капризных и коварных, Игру ветров изведав непокорных, Познав и южный зной, и хлад полярный, Они в тот край стремят свой путь упорно, Где солнца луч рождается янтарный, Они плывут к своей заветной цели, Чтоб день узреть в рассветной колыбели.

Всесильный Рок когда-то обещал им (А Рока непреложно обещанье), Что во владенье воинам бывалым Отдаст страну их давнего мечтанья, Тот край, где мир рассвет встречает алый, Там кончатся их долгие скитанья. Они всю зиму плыли беспрестанно. Пора увидеть берег им желанный.

Вы знаете: они преодолели Все беды, что таят морские дали, Прошли сквозь шквалы, бури, рифы, мели, Неистовство Борея испытали. И, видя близость их к заветной цели, Мы дать им краткий отдых пожелали. Пусть флот усталый оснастят исправно, Чтоб с новой силой путь продолжить славный".

Лишь только смолк отец седой и властный, Младые боги в ярый спор вступили, Одни героев защищали страстно, Другие их на гибель осудили. Клял Вакх потомков Луза громогласно: Невольно страх ему они внушили. Себя считал он Индии владыкой И опасался славы их великой.

Ему давно уж Парки предсказали, Что с Пиренейских гор придут народы, Что подчинят себе Востока дали И покорят морей полдневных воды. Настанет и для Вакха час печали, И под родным низейским небосклоном О нем забудут люди преспокойно, Найдя ему преемников достойных.

Как он скорбел, что в вышину Парнаса Ему поныне гимна не сложили! О португальцах доблестных рассказы Всегда на Вакха ужас наводили. Ему казалось: от людского глаза В реку забвенья бег свой устремили Его победы в Индии, померкнув Пред славой Луза, гордой и безмерной.

Но их взяла Венера под защиту, Наследниками римлян их считая, Любя их нрав, отважный и открытый, Победы их в Танжере вспоминая. Мечтою к временам полузабытым Влеклась богиня, с радостью внимая Их языку - подпорченной латыни, Будившей память в ней о днях старинных.

Открыли Парки радостной Цитере, Что там, где племя Луза воцарится, Ей будут фимиам курить без меры И власть любви великой утвердится. В слова провидиц не теряя веры, Два бога не могли договориться. Жестокий спор они не прекращали И прочих небожителей смущали.

Когда Астрей или Борей гневливый К земле деревьев кроны пригибают И в яростном, неистовом порыве Побеги неокрепшие ломают, Дрожат листочки бедные пугливо, От страха горы грозные рыдают. Такой же шум и средь богов поднялся И в вышине Олимпа раздавался.

Великий Марс, воитель прирожденный, Пустился с жаром защищать Киприду, То ль давней страстью снова вдохновленный, То ль взять желая под свою эгиду Народ, умом и силой наделенный. И, преисполнясь за сестру обидой, Отбросив щит, Марс в полный рост поднялся И в спор богов стремительно ввязался.

Подняв с лица прекрасного забрало, Сияя лучезарною бронею, Свой жезл алмазный с силой небывалой Он в твердь вонзил земную пред собою, Земля в немом испуге задрожала, И небо сотряслося голубое. Так испугался Феб, вблизи сидящий, Что потускнел венец его блестящий.

И Марс изрек: "Властитель наш державный, Которому покорно все в подлунной, Спаси народ бестрепетный и славный, Что путь к востоку пролагает бурно, И веры не давай наветам явным. Нельзя, чтоб здесь, вблизи небес лазурных, Безвинно португальцев бы чернили И путь бы им коварно преградили.

Вакх, одержимый умопомраченьем, На них проклятье в страхе призывает, Забыв, что это племя по рожденью К его родне любимой причисляют. Дни прежней дружбы он предал забвенью И Луза ныне помнить не желает. Но я уверен: гордый Вакх смирится И снова справедливость воцарится.

А ты, властитель мира прирожденный, Благослови великое дерзанье, Удел бессильных, разума лишенных, Вдруг отступать от славных начинаний. Меркурий, твой глашатай искушенный, Подвижный, как Зефира колебанье, Пусть берег долгожданный им укажет, Где им дорогу в Индию подскажут".

1 2 3 4 5 6 7 8-56