ЛВ 3
Шрифт:
— Веся! — прорычал почти архимаг.
А я с колен его поднялась, посильнее в одеяло закуталась, развернулась к магу, да и произнесла, гнева, ярости и обиды не скрывая:
— Если я твой свет, твое небо, твои звезды, твое солнце, твоя жизнь, твоя мечта и твоя страсть, и это все не просто слова, тогда и живи. Живи ради меня, а не умирай ради меня. Мне твоя смерть не нужна, Агнехран, мне нужен ты. Подумай об этом, на досуге-то!
И развернувшись, пошла я свою одежду собирать. И где только она не была раскидана — как по мне так везде. И близ возле стены, и на кресле каком-то, и на стуле. А вот на постели, что след нашей страсти пятном крови хранила, одежды не было вовсе, там мы оказались уже без нее.
— Веся… — тихо позвал маг.
Не ответила я. Рубаху натянула, поверх нее сарафан, даже лапти нашла. А бусы искать смысла не было – порвались они, да рассыпались вокруг кровавыми каплями.
— Веся, — столько боли в голосе его было, столько отчаяния. — Я обидел тебя, понимаю. Ты злишься сейчас, тоже понимаю. Но подумай обо всем логически — пока я жив, у чародеев остается шанс вернуть своих и обрести могущество.
Остановилась я, косу заплетая.
А опосля развернулась, к Агнехрану, красивущему такому, обнаженному, мускулистому, такому что обнять хотелось, да не отпускать никогда.
Вот к нему подошла, к лицу его наклонилась, да и выдохнула яростно:
— Жизнь нелогична, маг. Нет в ней логики. В ней есть желание жить и стремление умереть. Ты, судя по всему, второй путь выбрал. Так вот знай — если так, то нам с тобой не по пути. Я жить буду, вопреки всему и всем! Я буду жить. И я, и мой лес, и мой яр, и мои друзья-сотоварищи. Потому что мы выбираем — жизнь. Пусть сложную, пусть опасную, пусть непростую, пусть полную тревог и трудностей, но жизнь. А что выберешь ты, маг?
И отступив от него, я руки на груди сложила, и добавила:
— У меня там в избушке дверь скрипит. Да и шкаф починить надобно. И еще банька ремонту требует, а мне там рожать если что. Вот и думай, Агнехран, сиди и думай!
И прежде чем хоть слово сказал он, ударила я оземь ногой, тропу заповедную открывая. Раньше о подобном и мечтать не могла, а теперь у меня лес Магический, от того и возможностей втрое больше.
— Прощай, Веся, — тихо сказал архимаг, что бледен стал неимоверно.
Посмотрела на него, гнева не скрывая, да и ответила:
— До свидания!
И в лес свой перенеслась.
Злая, как тысяча кикимор, от которых очередной черт сбежал. Или как две тысячи все тех же кикимор!
***
Ночь выдалась трудная. К сожалению, Силушка Лесная права оказалась, ну или прав, я еще не разобралась в ее половой принадлежности. Да и не до нее было – деревья у меня в лесу и вправду ходить начали. Хорошо хоть только яблони — те я магически подпитывала, и сейчас когда магический фон усилился, они первые и среагировали. И не то чтобы опасно это было как-либо, но марширующий по лесу яблоневый строй это все-таки как-то неправильно.
Долго с лешим думали что с ними делать, потом плюнули и позвали Острого Клыка. Кабан довольный и счастливый, кинулся на деревья. Деревья начали стремительно отращивать яблоки и швыряться плодами, по большей части зелеными, в кабана. На это пиршество, другие кабаны сбежались. Деревья, израсходовав запас магии, были вынуждены недовольно вернуться на место посадки и засесть там, в ожидании следующего похода, а вот кабаны были довольны больше некуда, олени и косули тоже, даже зайцам яблок досталось.
Опосля прибежала Леся, сообщила чудовищное – у нас в лесу появился источник Живой воды. Тот самый, в котором когда-то вода вся от крови моей в алый цвет окрасилась. В общем где было тонко, то есть избыток магии, там и рвалось. Первыми живительные силы воды родниковой оценили русалки — волосы себе поотращивали, от морщин избавились. Потом туда паломничество устроили волки – у кого какие хвори имелись, али раны застарелые, все исчезли.
Потом туда явились мы с лешим.
Я искупалась, а то после Агнехрана так и не успела, леший сидел да наблюдал, как от воды живой на нем шрамы исчезают.
В общем источник решено было оставить, как никак лес-то у нас теперь волшебный, только один меня момент тревожил:
— Лешенька, а если существует источник Живой воды, значится где-то имеется и источник Мертвой… Так?
И тут появился Водя.
Ничего не говоря, подхватил нас с лешим магией, да и перенес на берег Заводи.
А там толпа собралась – все наши, да еще и с вином, и с колбасой копченой, и хлебом свежим. А еще с вампирами и болотниками купец Савран сидел, жену обнимая, и все смотрели на то еще представление.
— Агнехран, — вопил Данир все в той же пещере, — иди сюда, маг проклятый… О, водичка!
Тут чародейка на колено припадает, ладонями воду зачерпывает, пьет жадно и… падает замертво.
— Во, сейчас самое интересное будет, — сообщил мне Гыркула.
Я волосы мокрые на ветру встряхивая, ничего говорить не стала, по мне так смерть это вообще не интересно, особливо после разговора с охранябушкой, чтоб его, сегодня.
Но тут чародейка поднялся удивленно, огляделся, ресницами хлопая, и произнес:
— Где я? Что я? Как я? Зачем я в пещере сижу? А, тут же Агнехран должен быть! Агнехран! Агнехран, куда делся-то? Агнехран, иди сюда, маг проклятый… О, водичка!
И чародейка делает ровно все то, что уже делал — на колено припадает, ладонями воду зачерпывает, пьет жадно и… падает замертво.
Только вот досада-то — чародей слегка так бессмертный. И минуты не прошло, как поднялся, огляделся и все началось заново.
— Где я? Что я? Как я? Зачем я в пещере сижу? А, тут же Агнехран должен быть! Агнехран! Агнехран, куда делся-то? Агнехран, иди сюда, маг проклятый… О, водичка!