Чтение онлайн

Спустя день по приезду Конана Аквилонского в Тарантию из пределов Полуночных земель, был издан странный эдикт, ограничивавший свободу торговли офирским купцам, отчего дела многих крупнейших торговых домов и цехов Офира начали резко ухудшаться. Сим указом воспрещалось продавать на территории Аквилонии изделия из золота по цене свыше 10 серебряных солидов за унцию (при обычной стоимости от 15 до 25 солидов, в зависимости от высокопробности металла), торговцы стали вынуждены платить двойной налог, а товары из Кофа, Турана и других монархий Восхода, ввозимые в Аквилонию офирцами, и вообще отныне облагаются пошлиной, равной их стоимости. Нет нужды говорить тебе, мой король, что подобные действия короля Конана вызвали резкое повышение цен на товары наших купцов и, соответственно, недовольство аквилонцев.

Затем обстановка стала ухудшаться. Наши конфиденты в Военной управе донесли, что Конан собрал совет военачальников, на котором присутствовали большинство центурионов, трибунов и легатов аквилонского войска; на сём совете же обсуждалось Фегберское Уложение от 1102 года об установлении пограничных рубежей между странами Заката, а если точнее, его Четвертая статья, по которой граница между Аквилонской и Офирской монархией закреплялась в междуречье рек Тайбора и Красной, от полуденного окончания Немедийских гор до среднего течения Красной реки и города Либурн. Мне сообщили, что управители Аквилонии склонны пересмотреть статьи Уложения в пользу своего королевства и передвинуть границу на восход не менее, чем на 50 лиг до отрогов Кофийского хребта.

Самое неприятное, государь, состоит в том, что упомянутые необоснованные притязания Трона Льва не были представлены ни мне, как посланнику Вашего величества, ни тебе лично, о король — в письме или же на словах. Мне точно известно, что по завершению военного совета, на котором были приняты определенные решения, никакого послания с претензиями в Ианту отправлено не было. Знаю лишь, что с того дня Аквилония начала активно готовиться к военным действиям.

Итак, сейчас я могу с уверенностью утверждать, что возле наших рубежей в течении ближайшей луны будет сосредоточена колоссальная мощь — не менее десяти пеших легионов, два десятка конных центур, инженерные полки, а также два легиона пограничного ополчения. И это будет направлено против четырех легионов регулярной Офирской армии!

Даже если королевство Коф выступит на нашей стороне, а также, в соответствии с договором о гарантиях, в войну вступят Аргос и, возможно, Шем, у нас не останется надежды. По всей видимости, Ианта будет взята спустя седмицу после начала войны и рудники Карпашских и Кофийских гор окажутся в руках Аквилонии.

Увы, но питать надежду на защиту со стороны Немедийской монархии бесполезно, ибо король Конан принял обширные дипломатические меры для достижения союза с Троном Дракона. В Бельверус отправлено посольство, возглавляемое регентом королевства герцогом Просперо. Даже не зная, в чем состоит миссия пуантенского Леопарда, предполагаю, что он будет искать поддержки короля Нимеда. Если же Просперо не склонит немедийского монарха к совместному выступлению против нас, но добьется договора о нейтралитете Немедии, мы будем вынуждены одни обороняться против самой огромной и вдоль обеспеченной как людскими, так и материальными ресурсами армии Закатного материка.

Не сомневаюсь, что после захвата офирских золотых копей и нарушения работы торговых домов и цехов Ианты в конфликт вступят все заинтересованные в спокойствии на Закате стороны. Грозит всеобъемлющая война, способная захватить каждое государство от моря Вилайет до Закатного океана.

На основании изложенного предлагаю моему королю немедленно начать сбор войска и вербовку наемников в Коринфии, Заморе и Закатном Туране, а также сообщить монархам стран, имеющих договоры с Офиром, о надвигающейся войне.

Посольство Вашего величества нынешним же днем потребовало у канцлера Публио, герцога Форсезы, свои верительные грамоты и намеревается в ближайшее время покинуть Тарантию и отправиться к ближайшей границе. Советую Вашему величеству немедленно объявить аквилонскому послу в Ианте о разрыве отношений между Аквилонией и Офиром из-за угрожающих и недоброжелательных по отношению к нам действий Трона Льва.

С глубочайшим почтение и всеподданнейшей преданностью — граф Ливодион, посол Вашего величества.»

Письмо было перехвачено тайной службой Аквилонии у гонца при попытке вывести пакет через границу королевства в Офир.

Тарантия, столица Аквилонии, королевский дворец.

11 день первой зимней луны 1288 г., от полудня до полуночи.

«…Прибывший в Аквилонию с тайной миссией конфидент немедийского Трона Дракона оказался в весьма затруднительном положении. С одной стороны, его прямой обязанностью была защита правителя от действий возможных злоумышленников, с другой — интуиция подсказывала этому человеку, что за обликом короля скрывается нечто зловещее, не человек, но существо иного происхождения. Конечно, в странах Заката хватало представителей разумных рас, изначально не являющихся людьми, но ни один из таковых не мог бы сыграть роль короля. Не ощущалось в этом существе и присутствия враждебной магии или влияния потусторонних сил.

Поскольку конфидент изначально являлся подданным соперничающего государства, никто из жителей Аквилонии бы не поверил бы его словам. Тогда конфидент решил пойти по опасному, но все же могущему принести какую-то определенность, пути — обратился к самому заинтересованному из свидетелей, герцогу Просперо из Пуантена, и заключил с ним соглашение: если конфиденту удастся убедительно доказать нечеловеческое происхождение личности, занимающей ныне Трон Льва, второе лицо в королевстве обещает ему свое всемерное содействие и поддержку…»

Из «Синей или Незаконной Хроники» Аквилонского королевства

Kак выяснилось из всех птиц я больше всего не люблю попугаев. А из людей — соглядатаев. Была б моя воля, я бы этим птичкам хвосты повыдергивала и головы пооткручивала. Что бы сделала с соглядатаями — не знаю. Но ничего хорошего их точно не ждало.

Два попугая скрежещущими голосами орали у меня над головой. Решали свои дурацкие птичьи вопросы. Я тихо шипела сквозь зубы и пыталась продемонстрировать хваленую железную выдержку. Ничего не получалось. Какая уж тут выдержка, когда я совершенно не представляю, во что угодила! Такое чувство, что я старательно смастерила замечательную ловушку, а потом сама залезла в нее и дверцу захлопнула. Да еще и попросила снаружи на замок закрыть. Старею, что ли? Или глупею на глазах? Или мне просто страшно?

Всегдашняя трудность лазутчика — в какой-то миг хочется, чтобы кто-то оказался рядом. Кто-то, на кого можно положиться или с кем можно просто посоветоваться. А я осталась одна посреди огромного города и переполненного чужими людьми замка.

Все чаще ловлю себя на сильнейшем желании заорать: «Помогите!» Помочь мне совершенно некому. Втягивать в мои дела Эви бессмысленно (скорее всего, графиня мне не поверит), от Энунда никакого толку, кроме сочувствия (спасибо и на этом!), а Просперо уехал два дня назад. Собственно, после его отъезда я вздохнула спокойнее — теперь мне не надо будет беспокоиться еще и за него. Кажется, Леопарда в своей правоте я убедила, да что с того? Много ли он сможет сделать в одиночку?